Статьи

Радио – моя жизнь.

У большинства радиолюбителей наше прекрасное “хобби” уходит корнями в далёкое детство. Для многих оно стало профессией и образом жизни, без которого сама жизнь была бы ненужным существованием. Немало красивых строк написано о широте и разнообразии интересов, которые охватывает коротковолновое радиолюбительство. Но с особым чувством вспоминаются люди и обстоятельства, которые привели нас к этому увлечению, впоследствии ставшему делом всей жизни. Буду рад, если моё повествование навеет приятные воспоминания у моих уважаемых коллег.


Глава I.


Большую часть своей сознательной жизни я провел в городе Мукачево, Закарпатской области Украины. Поэтому, моя память о начале радиолюбительства возвращает меня именно в это место. Такое явление как Радио и всё, что с ним связано, будоражило моё сознание с самого раннего детства. В возрасте четырёх-пяти лет (1950-1951 г.г.) меня поражал громкоговоритель с открытым чёрным диффузором, висевший в углу комнаты и говоривший человеческим голосом. Это было необъяснимое чудо. Подсознательно я понимал, что провод, идущий от громкоговорителя к розетке в стене, также причастен к происходящему. Но от этого загадка не становилась легче.

Позже у нас дома появился радиоприёмник “Москвич”. Это было для меня очередным чудом, более высокого порядка. К великому счастью, мне не запрещали его включать, регулировать громкость и крутить ручку настройки. Все мои игрушки отошли на задний план, и внимание было приковано только к приёмнику. К тому времени я уже заканчивал учебу в первом классе и мог читать названия городов на шкале приёмника. Узнав от родителей, что эти города находятся очень далеко, а радиопередачи ведутся именно оттуда, удивлению моему не было предела. Однажды, заглянув сквозь отверстия в задней крышке приемника, я как будто попал в таинственный мир. Неяркие лампочки для подсветки шкалы освещали также внутреннее пространство, заполненное какими-то необычными предметами. В стеклянных колбах ламп тускло-красноватым светом тлели какие-то угольки. Особое внимание привлек к себе совершенно необычный предмет с множеством металлических пластинок. Но вершиной удивления было то, что при вращении ручки настройки и переходе с одной станции на другую, внутри приемника ничего не происходило, кроме небольшого изменения положения пластинок загадочного предмета. Это было главным чудом, совершенно непостижимым моему детскому разуму. Всё это волшебство дополнялось не похожим ни на что запахом, который источало внутреннее пространство приемника.

Долгое время я находился под впечатлением от увиденного, но на многочисленные возникшие у меня в связи с этим вопросы, никто ни из моих друзей, ни из взрослых ответа дать не мог. Из этого я сделал вывод, что владение тайными знаниями о радиоприемнике – удел очень узкого круга учёных людей. Таковыми были мои первые и самые яркие впечатления от знакомства с радиоприёмником. К сожалению, в последующие детские годы в моём окружении не было никого и ничего такого, что могло бы послужить продолжением моего интереса к радио.

Радио, как осмысленное и целенаправленное увлечение, пришло ко мне значительно позже, в 1959 году, когда я перешёл в седьмой класс. Однажды в школьном коридоре я увидел учителя физики, который держал в руках коробку из органического стекла оранжевого цвета. Внутри коробки находился таинственный предмет с пластинками, знакомый мне с детства, катушка, намотанная блестящим лакированным проводом виток к витку и ещё несколько незнакомых мне деталей. Со слов учителя я узнал, что это детекторный приёмник, изготовленный учениками старших классов, что он работает на высокоомные наушники при подключении антенны и заземления. Но самое главное – не требует электропитания.

При этом я опять, как в детстве, испытал необычное волнующее состояние соприкосновения с чудом и всю свою «дипломатию» использовал на то, чтобы выклянчить у учителя этот приёмник хотя бы на пару дней.

К счастью, мне это удалось. Отец купил мне наушники, и я начал свои эксперименты. Антенной мне послужил двухметровый кусок провода, а заземлением – большой цветочный горшок, где рос фикус. Конечно, я ничего не услышал и был крайне расстроен. На следующий день, встретив учителя физики, я рассказал ему о своей неудаче. Узнав о моей антенне и заземлении, он рассмеялся и посоветовал сделать антенну из длинного провода, расположив её чем выше, а для заземления, как минимум, использовать водопровод. Я еле дождался окончания уроков и помчался домой, окрылённый новой идеей.

В сарае нашёл большой моток провода и протянул его с крыши дома на дерево, общей длиной метров тридцать. Заземлением стал водопровод. Качество заземления было неплохим, так как мы жили в одноэтажном доме. И, о чудо! ”Великий немой” заговорил!

Слышны были сразу две станции, и отстроиться от одной или от другой с помощью конденсатора переменной ёмкости было невозможно. При полном введении пластин громче была слышна одна станция, при их выведении – другая. О том, что такое избирательность и от чего она зависит, я тогда не знал.

О своих экспериментах с детекторным приёмником я делился с друзьями и одноклассниками. Одних это никак не интересовало, другие проявляли живой интерес. Среди проявивших любопытство ребят оказался Юра Клайман, мальчик из параллельного класса. Впоследствии мы стали друзьями, и дружим по сей день, (ex UT5DF , а с 1974г. – 4Z4TA). Оказалось, что Юра уже прошёл стадию детекторных приёмников и начал заниматься постройкой более сложного лампового приёмника.

Автор(слева) и друг Юра-UT5DF.

Катастрофически не хватало специальных знаний по радиотехнике для понимания элементарных процессов, происходящих при радиоприёме. Почерпнуть эти знания можно было из популярной литературы в простом, понятном для подростков изложении. И по совету Юры я записался в городскую библиотеку. В первый же день взял пару книжек и в течение нескольких дней буквально впитал их содержание.

Там были интересные и нужные мне сведения по электро и радиотехнике, интересные рисунки и простенькие схемы. Я получил элементарные знания о токах низкой и высокой частоты, о явлении электрического резонанса и роли колебательного контура, о процессах модуляции и детектирования, о радиодеталях и о многом другом, и по-детски, очень гордился приобретёнными знаниями. С тех пор с технической литературой я не расставался и никогда не жалел средств для её покупки.

Всё моё свободное время занимало конструирование радиоприёмников. Примерно за полгода я продвинулся от детекторных приёмников до супергетеродина. Отец, видя моё страстное увлечение, периодически покупал мне детали и инструменты. А однажды откуда-то принёс неработающий приёмник “Огонёк” и подарил его мне. Это был двухдиапазонный супергетеродин для приёма на средних и длинных волнах. Я раздобыл его схему и отремонтировал. С тех пор он стоял на столике у моей кровати, являясь свидетельством “воскрешения из мёртвых” с моей помощью.

Женя Роща-UT5DU ex UB5-49508

Глава II.


Приближалась весна 1960 года. Я узнал, что в городской станции юных техников открылся радиокружок и пошёл посмотреть, что это такое. Сам кружок меня почему-то не привлёк, но зато я познакомился со случайно оказавшимся там парнем, моим сверстником – Женей Рощей (позже UT5DU и уже, к сожалению, покойным).

 
Женя Роща-UT5DU ex UB5-49508

Это знакомство определило моё направление в радиолюбительстве. Женя, также как и я, занимался конструированием радиоприемников, но не для приёма вещательных станций, а для приёма радиолюбителей-коротковолновиков. Для меня это было чем-то совершенно новым, ранее неизвестным и очень интересным. У него уже был наблюдательский позывной UB5-49508 и свои QSL-карточки, которые он рассылал через областной радиоклуб корреспондентам и получал от них ответные. Они присылались порой из экзотических стран и очень красивые. Побывав у него дома, я долго находился, словно под гипнозом, от всего увиденного. Женя жил с родителями на первом этаже трёхэтажного дома на набережной реки Латорица. У своей мамы он отвоевал просторную кладовку и организовал в ней “радиошек”.

На стенах висели красивые QSL - карточки и карта мира. На столе стоял довольно обшарпанный, но прекрасно работавший американский КВ-приёмник “BC-312” и самодельный сверхрегенеративный приемник на десятиметровый диапазон. С крыши дома на дерево была натянута антенна ”виндом” и провод снижения заходил в форточку. На табуретке у стола стоял вещательный приёмник “Рекорд” без корпуса. У Жени первый раз в жизни я познакомился с радиолюбительским эфиром и сразу понял, что это навсегда.

Но самым неожиданным и интересным оказалось то, что в соседней квартире жил настоящий радиолюбитель-коротковолновик Валерий Ченцов – UB5VO (позже UA9BE, мастер спорта международного класса).

На крыше дома стояла его огромная антенна – трёхдиапазонный двойной квадрат с поворотным устройством. Три коаксиальных фидера и кабель управления параллельно друг другу опускались к сарайчику, находившемуся в заднем маленьком дворике возле дома. В сарайчике была радиорубка Валерия, а на двери кодовое выражение, тогда мне ещё не известное, - QRL (я занят). Женя мне объяснил, что Валерий работает на SSB и является одним из первых SSB-стов в Украине. Энтузиастов SSB в ту пору в Советском Союзе было мало, но в западных странах, а особенно в Америке, их было уже достаточно много. Очень хотелось увидеть живого коротковолновика, но в тот день Валерия не оказалось дома. В очередной визит моё любопытство было удовлетворено. На стук Жени в дверь сарайчика послышались шаги и дверь отворилась. Мы вошли. Контраст между невзрачным видом сарайчика снаружи и обстановкой внутри был разительным. Яркий свет, стены, увешанные QSL-карточками, дипломами и картами, два стола и полки с промышленной и самодельной аппаратурой, доносящиеся из наушников звуки эфира – всё это погружало в ни с чем не сравнимую атмосферу.

Хозяин сарайчика, парень лет на десять старше нас, казался нам, 14-летним подросткам, зрелым мужчиной. Он был худощавый, с длинными прямыми темными волосами, спадающими на лоб, с серьёзным лицом и живым взглядом. Мы поздоровались, и Валерий продолжил работу в эфире. Сидя в сторонке, Женя шёпотом кратко отвечал на возникающие у меня вопросы. После этого первого пребывания у Валерия в радиорубке, я окончательно почувствовал свою причастность к коротким волнам. В дальнейшем я частенько заходил к Валерию в радиорубку и получал заряд вдохновения для своей деятельности.

Я начал интересоваться литературой для коротковолновиков. Но её в то время почти не было. Многие из моих друзей-радиолюбителей также заинтересовались коротковолновым направлением и то у одного, то у другого появлялись книжки и брошюрки с публикациями антенн и аппаратуры. Это уже было кое-что. Вся эта литература кочевала из рук в руки и являлась для нас главным источником информации. Присмотрев в одной из книжек схему и описание трёхлампового сверхрегенеративного приёмника на десятиметровый диапазон, я начал собирать детали и материалы для его изготовления. Многие из деталей отсутствовали, и по этой причине я понимал, что услышать работу коротковолновиков на своём приёмнике – далёкая перспектива.

Но тут подвернулся счастливый случай. Кто-то из ребят узнал, что на территории одной из воинских частей есть свалка радиодеталей. Их там великое множество и все они присыпаны тонким слоем земли и песка. По территории части ходит часовой, но якобы до свалки не доходит. Мы с Женей и ещё пара человек подошли к воинской части.

Довольно высокий бетонный забор для нас не был серьёзной преградой. И вот мы у цели. Действительно, под тонким слоем песка был клад. Пальчиковые радиолампы, конденсаторы, резисторы, различные блоки и узлы радиоаппаратуры – настоящее изобилие. Одна проблема, как это всё унести? Но до этого дело не дошло. Послышался оклик часового. Он снял с плеча винтовку и щёлкнул затвором. Ни на какие уговоры отпустить нас, он не реагировал, а дал команду следовать с ним. Мы, побледнев от страха, с полными карманами трофеев, вместе с часовым вошли в здание, а затем в кабинет командира части. Часовой доложил о происшествии и вышел, оставив нас командиру “на съедение”.

Командир в звании майора, с грозным выражением лица, спокойно предложил нам сесть. Подробно расспросил, с какой целью и как попали на территорию воинской части, кто родители и где работают. Удовлетворённый нашими ответами, он приказал выложить из карманов всё то, что мы набрали и выкинуть, потому что это мусор, и предложил нам прийти завтра утром с отвёртками, кусачками, плоскогубцами и большими сумками или рюкзаками и вызвать его на КПП. Затем он сам вывел нас за пределы части.

Мы были очень взволнованы таким поворотом событий, сулившим что-то хорошее и необычное. Стоял разгар лета 1960 года. У нас были каникулы. С самого утра следующего дня, как велел командир, мы собрались у КПП воинской части. По нашей просьбе, часовой доложил командиру по телефону о нашем прибытии, и по его указанию нас пропустили. Встретив во дворе части, командир повёл нас в соседнее здание. По деревянной лестнице мы поднялись на большой чердак, заваленный радиоаппаратурой. Командир сказал, что можно снимать и забирать всё, что нам нужно, кроме самих корпусов радиоаппаратуры.

Это было счастье! Тут я впервые познакомился со сборкой военной аппаратуры, где все резьбовые соединения посажены на краску серого цвета и откручивание любого винта или гайки стоило больших усилий. Но пять-шесть часов упорного труда дали свои результаты. Наши сумки до отказа были набиты радиодеталями. Таких походов было ещё три или четыре и за летние каникулы арсенал радиодеталей у каждого из нас существенно пополнился. По сегодняшний день я с благодарностью вспоминаю того командира, проявившего к нам, мальчишкам, самые лучшие человеческие и отцовские качества.

За летние каникулы я собрал свой сверхрегенеративный приёмник на “десятку” и буквально “нашёл” диапазон во время хорошего прохождения. Никаких измерительных приборов, кроме тестера, тогда у меня не было, и настраивать приходилось “на слух – на нюх”. Зато такой метод обострял интуицию, заставлял сопоставлять изменения положений настроечных элементов и думать.

Осенью этого же года “десятка” проявила себя исключительно хорошим прохождением, и наблюдение за работой радиолюбителей на приёмнике собственного изготовления доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. Мои друзья “заболевшие” короткими волнами, тоже не сидели сложа руки, а занимались конструированием простых приёмников, антенн и наблюдали за работой коротковолновиков в эфире. Я начал подумывать об изготовлении супергетеродинного приёмника. В литературе встречались различные схемы таких приемников, и я не знал, на какой из них остановиться.

Глава III.

Как-то Женя мне сказал, что в нашем городе есть ещё один коротковолновик, который работает в эфире. Для меня это большой новостью не было, так как на “десятке” часто звучал его позывной – RB5AOY, оператор Лев. Я хотел с ним познакомиться, но не знал, где он живёт и захочет ли он меня видеть. На мой вопрос, не знает ли Женя Льва лично, он только загадочно улыбался, но однажды сам предложил сходить к “дяде Лёве”.

От неожиданности и любопытства меня охватило лёгкое волнение. Мы двинулись в путь. По дороге я узнал, что “дядя Лёва” военный офицер, что занимается радиолюбительством давно и серьёзно, что помогает Валерию – UB5VO радиодеталями, измерительными приборами и добрыми советами. Вот мы уже подошли к его дому. Войдя через ворота в большой двор, в глаза кинулся ряд одноэтажных домов. На крыше одного из них возвышался аккуратно выполненный “Ground Plane”.

Не успели мы подойти к двери его квартиры, как она распахнулась, и нам навстречу вышел человек в военной форме в чине капитана. Он был высоким, стройным, крупного телосложения с благородным лицом и высоким лбом с залысинами. Волосы тщательно причёсаны назад. В руках он держал сапожную щётку и баночку с кремом. Увидев нас, мягко улыбнулся, поздоровался и сказал, что вышел почистить сапоги, после чего спешит на службу, и что мы можем подойти к нему на следующий день после обеда. Итак, первый визит состоялся.

Забегая вперёд, хочу сказать, что “дядя Лёва” – Лев Александрович Кулешов буквально перевернул моё юношеское сознание не только в отношении радиолюбительства и техники, но и заставил задуматься о своём месте в жизни, об отношении с окружающими, о настоящей дружбе и о многих других сторонах жизни и личных качествах человека. На протяжении нескольких лет нашего общения всё это прививалось не назиданиями и нравоучениями, а личным примером. Для нас, юных радиолюбителей, “дядя Лёва” был непререкаемым авторитетом буквально во всём.

Сам Лев Александрович в раннем детстве остался без отца. При первых немецких бомбёжках и эвакуации потерялся от матери, которую нашёл только после войны. Четырнадцатилетним подростком попал на фронт в качестве “сына полка”. Там познакомился с радиосвязью, что и стало делом его дальнейшей жизни. В этом человеке удивительно сочетались внешняя суровость и грубоватость, свойственная фронтовикам, и внутренняя интеллигентность, доброта и острый ум.

На следующий день после обеда мы с Женей опять пошли к “дяде Лёве”. Он открыл нам дверь и предложил войти. Спортивный костюм, в который он был одет, менял его облик, как бы сильнее подчёркивая мощную фигуру. В небольшой квартире Лев Александрович проживал вместе с женой и десятилетней дочерью. Радиорубка находилась в небольшой комнатке с окном во двор, сквозь раму которого входил фидер от антенны.

На столе стояла аппаратура, по внешнему виду совсем не похожая на ту, что мне уже приходилось видеть. Изящество дизайна и надписи на английском языке наталкивали на мысль, что это аппаратура иностранного производства. Но позже я был поражён, когда узнал, что всё это самодельное. Когда же я увидел эту самодельную аппаратуру внутри, то не мог оторвать глаз. Алюминиевое шасси и экранирующие перегородки были белоснежно-матового цвета. На них не было ни единой царапины. Монтаж был выполнен исключительно красиво. Все радиодетали расположены только параллельно или перпендикулярно друг к другу и имели выводы минимальной длины. Разноцветные провода аккуратно связаны в жгуты. Каждая пайка тщательно очищена от остатков флюса и покрашена красным цапонлаком.

Всё это выглядело как произведение искусства и сильно отличалось от наших самоделок. Лев Александрович осведомился, чем мы сейчас занимаемся и какие у нас планы. Узнав, что у нас есть желание изготовить супергетеродинные приёмники, но не знаем по какой схеме, он тут же взял бумагу, ручку и нарисовал схему девятилампового супергетеродина на десятиметровый диапазон. Я очень удивился его памяти, но он сказал, что тут память не причём, просто надо хорошо знать работу каждого каскада и назначение каждого радиоэлемента в схеме.

При дальнейших посещениях ”дяди Лёвы” мы узнали, что очень важно правильно расположить основные детали приёмника на шасси, чтобы все сигнальные цепи имели минимальную длину, что расположение органов управления на передней панели должно быть максимально удобным в работе и многое другое. Затем “дядя Лёва” снабдил нас самыми главными деталями для радиоприёмников: трёхсекционными конденсаторами переменной ёмкости, фильтрами промежуточной частоты, ламповыми панелями, всеми лампами и так далее.

Через пару дней он принёс несколько новеньких листов двухмиллиметрового алюминия и предложил нам основные слесарные работы сделать у него дома, под его контролем. Лев Александрович научил нас резать алюминий с помощью самодельного резака, изготовленного из сломанного ножовочного полотна, делать в шасси отверстия большого диаметра для ламповых панелей, высверливая их по кругу тонким сверлом и затем обрабатывая круглым напильником и многим другим приёмам при выполнении слесарных и монтажных работ. Он также легко и просто мог объяснить физическую суть процессов, происходящих в электронных устройствах, сравнивая эти процессы с явлениями бытового порядка, понимание которых ни у кого не вызывало затруднений. Например, для наглядного объяснения принципа работы смесителя, Лев Александрович использовал расчёски с разной частотой зубьев, вынув одну из собственного кармана, а другую, взяв у одного из ребят. Он сложил их вместе и, слегка перемещая одну относительно другой, показал на просвет. На равных расстояниях друг от друга были видны затемнённые полосы, образованные зубьями обеих расчесок. Лев Александрович объяснил, что это и есть разностная частота, образуемая смесителем при смешивании двух частот, а суммарное количество зубьев расчёсок и есть суммарная частота преобразования. Работа многих устройств также была объяснена подобным образом, лёгким для юношеского восприятия и послужившим основой для дальнейшего, более глубокого изучения.

Это была настоящая школа для доброго десятка подростков-радиолюбителей нашего города, ставшая фундаментом для самостоятельной деятельности. Общение со Львом Александровичем многим из нас помогло обрести свой “стержень” в жизни.

При изготовлении передающей аппаратуры, Лев Александрович особое внимание уделял стабильности частоты и качеству модуляции. Он не уставал повторять, что качество сигнала – это лицо радиолюбителя в эфире, что коротковолновик не имеет морального права появляться в эфире с качеством сигнала ниже отличного. Все его слова, подтверждаемые практикой, для нас становились законом. Если кто-либо из ребят при выполнении каких-то работ делал оплошность, Лев Александрович отпускал в его адрес меткую народную поговорку, часто с применением ненормативной лексики. Это не обижало, но запоминалось навсегда и помогало избавляться от подобных оплошностей впредь.

Лев Александрович служил в отдельном батальоне связи и был начальником радиоремонтных мастерских. Как-то нам, нескольким из ребят, он сделал туда экскурсию. Мы познакомились с настоящей измерительной техникой и поняли, что без неё о серьёзной наладке аппаратуры не может быть и речи. “Дядя Лёва” на практике показал нам работу сигнал-генератора, лампового вольтметра, частотомера и других приборов. Всё это расширяло наш кругозор и вместе с тем давало почувствовать ничтожность наших познаний в радиотехнике.

О появлении некого “дяди Лёвы” в моей жизни узнали родители, и отец захотел срочно с ним познакомиться. Такая срочность объяснялась тем, что до моего увлечения радиолюбительством, мне был знаком другой “дядя”, недавно вернувшийся из тюрьмы и тоже собиравший вокруг себя мальчишек, которых обучал курить, пить спиртное и воровать. Отец с трудом оторвал меня от той компании, а “дядя” позже опять нашёл себе пристанище за решёткой. Я очень стеснялся вести отца к “дяде Лёве”, но отец смог убедить меня, что это необходимо. К моему удовольствию, их встреча была радушной. Это была встреча двух фронтовиков и близких по духу людей. Отец был удовлетворён своим визитом и моим знакомством с “дядей Лёвой”.

Дома для радиолюбительской деятельности мне не хватало ”жизненного пространства” и я уговорил свою маму до предела потесниться в большой кладовке. Самостоятельно сделал в ней побелку. Стены, вместо трафарета, разрисовал различными фрагментами схем и расписал радиолюбительскими кодовыми выражениями. Получилась настоящая радиорубка в моём тогдашнем представлении. Главное, что это было моё постоянное место, где я мог работать, никому не мешая. Мне также никто не причинял неудобств.

Глава IV.

Начинался 1961 год. На одно из последних чисел января была назначена областная радиолюбительская конференция. Радиолюбители всей области собрались в областном радиоклубе города Ужгорода. Там я познакомился с коллегами своего возраста из других городов. Особенно запомнилось знакомство с Александром Долгим, (позже UT5DE) из Ужгорода, хорошо разбиравшимся в технике и виртуозно работавшим ключом на коллективной станции радиоклуба – UB5KGL.

Пользуясь тем, что я находился в областном радиоклубе, я заполнил и сдал анкету для получения наблюдательского позывного. Это же сделали и мои друзья, у которых ещё не было позывных. Весной я получил свой наблюдательский позывной – UB549537. Теперь встал вопрос о QSL карточках. Чтобы отпечатать их в типографии, надо было преодолеть массу бюрократических преград. На первый случай несколько десятков карточек мне изготовил младший брат Саша, увлекавшийся с детских лет фотографией. Немного позже в областном радиоклубе появились QSL- карточки общего образца, которые успешно применялись радиолюбителями. Штамп со своим позывным я вырезал из резины. Он был весьма корявым, но ничего лучшего у меня тогда не было.

Постепенно монтаж моего супергетеродинного приёмника подходил к завершению. Я старался сделать его максимально грамотно и красиво, похожим на монтаж конструкций «дяди Лёвы». Когда все работы были завершены, я понёс приёмник для настройки к «дяде Лёве». Он посмотрел на мою работу, сделал несколько мелких замечаний и принялся за настройку, предварительно измерив все напряжения на электродах ламп. Каждое своё действие он пояснял, и скоро настройка была завершена.

И вот, к антенному гнезду подключена антенна, шумы на выходе значительно возросли, и эфир задышал, только ему одному присущими звуками. Прохождение было довольно слабым, но радиостанции присутствовали на диапазоне, и это было главным свидетельством того, что приёмник работает. Я поблагодарил «дядю Лёву» и понёс приёмник домой. Но дома меня ждало разочарование. Включив приёмник и подключив к нему антенну, я не обнаружил ни одной станции. Правда, их не было и на моём сверхрегенеративном приёмнике. Это меня немного успокоило.

Тут я задумался об антенне, так как у меня была всего лишь простая, низко висящая «американка» с проволочным снижением. Спустя несколько дней, «десятку» прорвало хорошим прохождением. Я получил от работы приёмника истинное удовольствие и мысли о другой антенне временно ушли на задний план, возродившись вновь немного позже.

На 1961 год отец сделал для меня подписку на журнал «Радио». Уже пришло несколько номеров. Правда, в этом журнале меня мало интересовали политизированные передовицы и такие рубрики, как «Электроника в животноводстве», но раздел «КВ и УКВ» вызывал живой интерес. Очень полезными были справочный раздел и раздел технической учёбы.

Шло время, и на моей крыше уже успели побывать несколько типов антенн. Хотелось приступить к изготовлению передатчика. Для этого уже были необходимые знания и навыки в слесарно-монтажных работах. Но официально подать документы для получения разрешения на постройку, а в дальнейшем и на эксплуатацию передатчика, было невозможно, так как в анкете должен быть указан номер паспорта, которого у меня не было по причине малолетства, а до шестнадцати лет оставалось ждать ещё больше года.

Двое ребят-радиолюбителей, которые были старше меня на несколько лет, уже получили позывные (UB5DMA, Толя Хромов и UB5DMB, Иван Варга) и начали работать на «десятке». У Льва Александровича они получили списанные армейские радиостанции типа А-7-А, которые без переделок работали на десятиметровом диапазоне частотной модуляцией. К этим станциям ребята сделали усилители мощности на лампах «ГУ-50» и очень успешно работали в эфире. Я порой часами просиживал у Ивана, наблюдая за его работой, и с нетерпением ждал своего шестнадцатилетия.
 

Валерий Ченцов-UB5VO(в центре).Толя
Хромов-UB5DMA (слева)
и Иван Варга-UB5DMB в радиорубке у Валерия.

Вскоре я начал постройку своего первого передатчика с выходным каскадом на лампе «6п9» и анодно-экранной амплитудной модуляцией. В выходном каскаде модулятора также использовалась лампа «6п9». К осени 1962 года передатчик был полностью готов. Выходная мощность при анодном напряжении в 350 вольт составляла 3-4 ватта, но для «десятки» при хорошем прохождении этого было вполне достаточно. Позже к этому передатчику я собрал усилитель мощности на лампе «ГУ-50».

Оставалось полмесяца до заветной даты моего шестнадцатилетия – 14 октября 1962 года. Я заранее заполнил анкету для получения паспорта и вместе с остальными необходимыми документами сдал в паспортный стол. Однако там предупредили, что моё ожидание паспорта может продлиться до трёх месяцев и ускорить этот процесс нельзя. Для меня это было шоком. О своей проблеме я рассказал отцу. Он работал директором школы, и многие люди в официальных учреждениях ему были знакомы. Также отец хорошо знал и начальника паспортного стола. Один телефонный звонок сразу решил все проблемы, и я получил свой паспорт вовремя.

В областной инспекции электросвязи в Ужгороде я взял анкету для открытия радиостанции, получил ходатайство областного радиоклуба, собрал все нужные документы, написал автобиографию и выслал в адрес инспекции. С нетерпением стал ждать разрешения на постройку радиостанции. Но не тут-то было. Мне вернули автобиографию и попросили более подробно написать об отце. Я всё сделал, но этого снова оказалось недостаточно. Это возмутило отца. Он позвонил начальнику инспекции и сказал, что если их интересует его биография, то могут получить её в архиве воинской части, откуда он демобилизовался восемь лет назад в звании майора. После этого ко мне больше никаких вопросов не было. Очень скоро я получил разрешение на постройку.

Так как мой передатчик был уже давно готов, я начал работать в эфире позывным «UB5-проба». Несмотря на маленькую мощность и антенну типа «петлевой вибратор», в дни хорошего прохождения я проводил помногу связей. Мой «позывной» почему-то никого не удивлял. Наоборот, я получал поздравления с выходом в эфир и пожелания скорейшего получения настоящего позывного. Отослав в инспекцию уведомление о готовности передатчика, я стал ждать. Уже канун 1963 года, а позывного нет. Сразу после новогодних праздников, во время зимних каникул я поехал в Ужгород, в инспекцию. Там долго не могли сообразить, зачем я приехал, потом долго не могли найти мои документы. Когда они, наконец, нашлись, пообещали всё оформить в кратчайший срок. С этим я и вернулся домой. Правда, уже через неделю я получил свой долгожданный первый позывной - UB5DMK. Этот позывной с тремя буквами в суффиксе давал возможность работать только на УКВ и на десятиметровом диапазоне. По правилам того времени, двухбуквенный позывной можно было получать только с восемнадцати лет. Я активно работал в эфире, совершенствовал свою аппаратуру и экспериментировал с антеннами.

 


Открытка,которой Александр Долгий
уведомил меня о получении позывного UT5DK.

Шло время, прохождение на «десятке» всё ухудшалось из-за понижения солнечной активности, хотелось работать на других КВ-диапазонах, но восемнадцатилетнего возраста я ещё не достиг. В то время я приобрёл приёмник «КВ-М», переделал его на сетевое питание и наблюдал за работой любителей. Довольно быстро изучив телеграфную азбуку до уровня, позволяющего проводить связи, я занялся изготовлением телеграфного передатчика на все КВ-диапазоны. К концу 1963 года передатчик с выходным каскадом на лампе «ГУ-50» был готов, а в начале 1964 года я подал документы на получение КВ - позывного в расчёте на то, что на возраст могут не обратить внимания, так как восемнадцати лет мне ещё не было. Мои надежды оправдались, и на удивление быстро, весной 1964 года мне был выдан КВ–позывной, сразу вторая категория, о чём сообщил мой приятель из Ужгорода Александр Долгий – UT5DE. Я поехал в Ужгород и забрал разрешение с новым позывным – UT5DK, которым проработал в эфире более тридцати двух лет.

В кратчайший срок мною была изготовлена многодиапазонная антенна «VS1AA» и началась работа телеграфом. Особенно любимым был сорокаметровый диапазон в ранние утренние часы, где было много DX – станций.

Глава V

Сейчас удивляюсь, вспоминая те годы, когда радиолюбительство распространялось среди людей, как эпидемия. Зашёл как-то в гости к моему старшему брату Владимиру его приятель Жорж, парень лет на десять старше меня. Я в своей радиорубке работал в эфире. Он посмотрел, послушал и буквально заразился радиолюбительством. При содействии Льва Александровича он сделал аппаратуру, получил позывной – UT5DS, а позже открыл радиостанцию при городском Дворце пионеров, где в свою очередь, «заражались» работой в эфире и конструированием аппаратуры молодые ребята. Жорж родился и десять лет прожил во Франции. Эфир хорошо помог ему не забыть французский язык.

Жорж-UT5DS за радиостанцией.

Кроме «доморощенных» радиолюбителей, в наш город приезжали и проживали в нём опытные радиолюбители из других мест. Из Латвии приехал и некоторое время прожил в Мукачево молодой в то время офицер Владимир Вакатов, ex UQ2AD. Он получил новый позывной - UT5DA и активно работал в эфире. Затем его перевели служить во Львов, откуда он работал позывным - UB5WAD, увлёкся работой в соревнованиях и стал мастером спорта. Несколько лет Владимир прослужил в африканском государстве Гвинея-Биссау в качестве советника президента по связи. Там он тоже получил позывной - J5WAD и всё свободное время отдавал работе в эфире. Сейчас он полковник в отставке, живёт во Львове и работает позывным - UT1WA.
 


Анатолий Панченко-UT5DZ.
Первый мастер спорта по радиоспорту
в Закарпатской области.

Осенью 1964 года в Мукачево на постоянное место жительства приехал Анатолий Панченко, ex UB5RW. Он получил позывной - UT5DZ. Панченко первым в области построил SSB – передатчик, а затем трансивер с электромеханическим фильтром, купив фильтр за 120 рублей, что в те годы было суммой равной хорошей месячной зарплате. (Ранее Валерий Ченцов, UB5VO формировал SSB сигнал фазовым методом). Анатолий регулярно работал в соревнованиях и стал первым в Закарпатской области мастером спорта. Как у Владимира, так и у Анатолия была большая плодотворная дружба со Львом Александровичем.

В дни хорошего прохождения на 10–метровом диапазоне всегда был очень громко слышен - UA3ZO, Владимир из Белгорода. Мы с ним часто встречались в эфире, а затем стали переписываться. Он был по возрасту немного старше меня, и ему пришло время служить в армии. Всеми правдами и неправдами Володя стремился попасть на службу в наши края, и ему в этом повезло.

Недалеко от города Мукачево в лесу находился радиоприёмный центр, где Володя и отслужил весь срок, став высококлассным телеграфистом. Во время увольнений он приходил ко мне домой, и мы прекрасно проводили время за моей радиостанцией. Володя был обладателем весёлого нрава, незаурядным шутником и балагуром. Его смекалка и находчивость порой просто поражали. Однажды мы идём с ним по городу, проходим небольшой скверик, решая на ходу свои радиолюбительские проблемы. Володя не заметил, что мимо проходил офицер, и не отдал ему честь. Офицер остановил Володю и спросил, почему тот не приветствует старшего по званию. Володя, ни секунды не раздумывая, выпалил, что, мол, по уставу не положено. Как это не положено? – возмутился офицер. Володя, как ни в чём ни бывало, отвечает: «Кто же через забор честь отдаёт?». И действительно, между нами и офицером был, высотой по колено, декоративный заборчик. Офицер махнул рукой, рассмеялся и пошёл дальше.

Владимир Постников-UA3BS
за радиостанцией.

После окончания Володиной службы наши контакты прервались на долгие годы. Вновь мы встретились спустя пару десятков лет на первой конференции UDX – клуба в Ленинграде. Затем ещё через несколько лет я побывал в гостях у Володи в Москве, где он проживает и в настоящее время. Его позывной UA3BS. Володя является обладателем самых престижных дипломов мира, включая «DXCC – Honor Roll», мастер спорта, доктор технических наук, профессор и всё такой же «неизлечимо больной» коротковолновик.

Многие из моих коллег-сверстников уже давно работали в эфире, и только Юрий Клайман «сидел» в наблюдателях. Он уже многократно подавал документы на открытие радиостанции, но всякий раз получал ничем не мотивированный отказ. В инспекции электросвязи в устной форме ему сообщили, что виной этому является наличие у него родственников за границей. Попытка объяснить, что его родственники находятся дома, а это он сам за границей, ни к чему не привела.

Полевой день.
Слева направо нижний ряд:
автор,Федор UT5DE
(бывший позывной Александра Долгого),
Анатолий-UT5DZ,Виталий-UB5DAF.
Верхний ряд:Жорж-UT5DS,Юрий-UT5DF.

Дело сдвинулось с мёртвой точки благодаря случаю. Однажды все радиолюбители области собрались на очередную конференцию в ужгородском радиоклубе. Присутствовавший на ней представитель КГБ выступил с речью, в которой всех призывал к особой бдительности. После конференции общение и дискуссии продолжились в уютном кафе возле радиоклуба. Случилось так, что Толя Панченко, UT5DZ, сидел рядом с представителем КГБ и после очередного тоста завёл с ним разговор о Юре. Он смог внушить представителю органов мысль о том, что выдача Юре разрешения на работу в эфире поможет раскрытию его «шпионских связей», если таковые имеются. КэГэБист согласился с этой идеей и попросил передать Клайману, чтобы тот вновь «попробовал» подать документы на открытие радиостанции. Действительно, вскоре Юра получил позывной UT5DF, затем получил позывной и его брат Давид – UB5DAG. Эти ребята длительное время очень активно работали в эфире, но ни одному перестраховщику так и не удалось уличить их в каком-либо «шпионаже».

Глава VI

Заканчивалось беззаботное золотое время детства и юношества. Я был занят изготовлением вседиапазонного приёмника с двумя преобразованиями частоты и первым гетеродином на кварцах. Всё своё свободное время уделял только этому. Однажды под вечер ко мне пришёл Женя, UT5DU, и стал агитировать меня сходить с ним на какую-то 
школьную вечеринку, которые я терпеть не мог по причине пустого убийства времени. Не знаю, что со мной случилось в тот раз, но отказаться я не смог. На вечеринке мы
познакомились с двумя старшеклассницами. С одной из них, Зиной, я начал регулярно встречаться, а позже она стала моей женой. С другой девушкой, Тамарой, у Жени отношения не сложились. Они поженились, но вскоре разошлись.

Старшеклассница
Зина, ставшая позже моей женой.

Со Львом Александровичем случилось несчастье. Он перенёс тяжёлый инсульт, и его парализовало. После длительного лечения в госпитале, он демобилизовался из армии и вместе со своей семьёй переехал в Москву, где проживала его мать. К сожалению, к занятию радио он вернуться уже не смог, хотя будучи от природы человеком талантливым, занимался изготовлением различных художественных изделий и писал стихи. Мудрые люди говорят, что учитель не тот, кто учит, а тот, у кого учатся. Эти слова можно в полной мере отнести ко Льву Александровичу. После его отъезда мукачевские радиолюбители осознали, что в лице Льва Александровича они потеряли прекрасного учителя, талантливого от рождения педагога и близкого друга. Некоторые из моих друзей и коллег-радиолюбителей также выехали из города по разным причинам.

Виталий-UT5DAF и Анатолий-UT5DZ
готовят антенну к полевому дню.

Приближался 1967 год, который стал переломным в моей судьбе. В начале года я женился, в конце года родилась дочь Марина. В этом же году умерла моя мама. А ещё в этом году я поступил на заочное отделение общетехнического факультета ужгородского университета, учёба в котором требует отдельного рассказа. Мой отец с младшим братом переехал на постоянное жительство в Россию, на свою родину. Все эти стремительные перемены в жизни несколько ослабили моё увлечение, но не надолго. Со временем всё стабилизировалось, и жизнь вернулась в обычное русло.

Вскоре я приобрёл электромеханический фильтр и принялся за изготовление своего первого трансивера. За основу была взята схема Джунковского и Лаповка, опубликованная в журнале «Радио». Некоторые узлы были изменены по причине отсутствия необходимых деталей. Тщательно собранный и настроенный аппарат проработал у меня более пяти лет. Затем я обменял его на приёмник «Р-250», к которому сделал передающую приставку и некоторое время работал на этой аппаратуре. Параллельно начал постройку нового трансивера, часть узлов которого была собрана на транзисторах, а выходной каскад на лампе «ГУ-50». За основу этого аппарата я не брал какую-то готовую схему, а внимательно рассчитал частоты преобразований на каждом диапазоне для минимизации комбинационных частот и приёма по ПЧ. Трансивер имел малые габариты и вес, так как питание анодно-экранных цепей оконечного каскада осуществлялось по бестрансформаторной схеме. Свой «Р-250» с передающей приставкой я обменял на ряд измерительных приборов и несколько лёгких телескопических мачт.

Иногда спокойная и размеренная радиолюбительская жизнь нашего города скрашивалась приездом какого-нибудь гостя-радиолюбителя. Одним из таких гостей, побывавших у нас в 1969 году по приглашению Жоржа-UT5DS, был LZ1AI, Ангел из Бургаса, что в Болгарии. Этот страстный радиолюбитель за пару недель пребывания в гостях познакомился со многими нашими коллегами. Он хорошо владел русским языком и был интересным собеседником. За несколько дней до его отъезда, мы большой радиолюбительской компанией собрались в ресторане. После его посещения решили прогуляться по набережной реки Латорицы.

Было уже около часа ночи. Кому-то пришла в голову идея искупаться. Стояла тёплая летняя ночь и возражений ни у кого не было. Мы спустились к реке, разделись до гола и осуществили «аматорский заплыв». Все остались очень довольны. Этот заплыв запомнился на всю жизнь и сейчас, спустя 35 лет, Ангел при нашей встрече в эфире всегда вспоминает Мукачево и речку Латорицу.

Проводы Ангела-LZ1AI. Слева направо:
жена UT5DZ,Жорж-UT5DS, Ангел и автор.

К отъезду Ангела было решено сделать ему подарок. Жорж где-то раздобыл чемодан совершенно немыслимых габаритов, метра полтора длиной и с соответствующими остальными размерами. Сверху были четыре ручки и какие-то необычные замки. Чемодан был старым, но очень крепким. Таких чемоданов я в жизни не видел ни до того случая, ни после. Этот чемодан получил кличку «Куфер»- старое закарпатское название. И этот «Куфер» мы набили до отказа всяким радиолюбительским добром. Там были всевозможные радиодетали, листовой алюминий, стеклотекстолит, силовые трансформаторы, сельсины, генераторные лампы с панелями и многое другое. Общий вес оказался около двухсот килограммов, и мы переживали, как с ним Ангел будет справляться в дороге. Ещё одним достоинством этого чемодана было то, что его смело можно было оставлять без присмотра в любом месте, будучи уверенным, что не украдут.
 
Проводы Ангела. Слева направо:
Ангел,жена автора-Зина и автор.

Прохождение таможни также могло окончиться конфискацией с последующим долгим разбирательством из-за того, что на многих радиодеталях и лампах стоял штамп военной приёмки. Но Ангел об этом не беспокоился, Он уже долгое время был техническим работником аэропорта, носил авиационную униформу и лично знал почти всех лётчиков, штурманов и другой обслуживающий персонал болгарской авиации. Его только заботило, как добраться до аэропорта в Москве. Мы еле доволокли чемодан до скорого поезда «Прага – Москва», который проходил через Мукачево, и оставили его в тамбуре, так как поезд стоит всего три минуты. Неизвестно, что Ангел делал с этим чемоданом в пути, но вскоре из Болгарии пришло Жоржу письмо, что всё в порядке. Содержимое этого необычного «куфера» хорошо послужило многим болгарским радиолюбителям.

В 1972 году я получил первую категорию и занялся изготовлением усилителя мощности на четырёх лампах «Г811». Используемый мной готовый силовой трансформатор для питания анодных цепей имел большое падение напряжения под нагрузкой. Это мне не нравилось, и со временем я сделал бестрансформаторную схему питания с учетверением сетевого напряжения, получив 1200 вольт анодного напряжения с хорошей нагрузочной характеристикой. Вес усилителя сразу же резко уменьшился. Работать в эфире с усилителем стало веселее, недаром кто-то из радиолюбителей- шутников назвал его «увеселитель».

Осенью 1973 года мой близкий друг Юра Клайман-UT5DF со своими родителями и двумя младшими братьями выехал на постоянное место жительства в Израиль. В те годы проводы людей, выезжающих в Израиль, были равноценны проводам на «тот свет». Как известно, это был период отсутствия всяческих дипломатических отношений, а также запрет на контакты с Израилем в эфире. Но радиоволны не подвластны границам и политическим запретам. Человеческая дружба также им не подчинена. Примерно через полтора года после отъезда, Юра позвал меня однажды на «десятке» по имени, не называя позывных. Я его сразу же узнал и был очень рад этой встрече. В дальнейшем мы часто встречались на разных диапазонах «инкогнито» вплоть до снятия запрета в восьмидесятых годах. После этого наши позывные, 4Z4TA и UT5DK при встречах звучали в полный голос.

Женя, UT5DU постепенно отошёл от радио и приобщился к дружбе с «зелёным змием», что со временем и способствовало его раннему уходу из жизни. Мои неоднократные попытки вернуть его назад, к радио, к сожалению, ни к чему не привели. К середине 70-х годов в нашем городе осталось всего 6-7 коротковолновиков.

Проводы Ангела. Слева направо:
Ангел,жена автора-Зина и автор.

Глава VII

Во Дворце пионеров работала коллективная радиостанция, возглавляемая Жоржем - UT5DS. Иногда там собирались радиолюбители города для общения и обмена новостями. Время от времени туда заходил молодой в те годы Александр Ковач, студент львовского политехнического института. Всегда опрятный, с аккуратной бородкой и в слегка затемнённых очках, тактичный и вежливый. Он выглядел молодым интеллигентом, каковым в сущности и был.

Являясь человеком технически грамотным и эрудированным, Саша моментально располагал к себе собеседников. В то время он был главным оператором коллективной радиостанции института – UK5WAZ. В последние годы учёбы он даже проживал в помещении станции. За время, проведенное на UK5WAZ, Саша серьёзно «заболел» короткими волнами и после окончания учёбы вернулся домой, в Мукачево, уже опытным коротковолновиком. Таким образом, «Нашего полку прибыло!».

Саша привёз построенный им трансивер, получил позывной-UB5DAG (бывший позывной Давида Клаймана), затем - RB5DX, а после реформы позывных – UT7DX и очень активно работал в эфире. Мы с Сашей периодически встречались, обменивались планами по части конструирования аппаратуры и антенн. За годы работы на коллективной станции львовского политехнического института он серьёзно приобщился к работе в соревнованиях, что стало для него неотъемлемой частью нашего «хобби». В связи с этим, Саша всё чаще стал говорить о желании создать независимый от домашних условий “Contest QTH”, который находился бы вдали от жилых массивов и промышленных предприятий.

Дело в том, что в Закарпатской области очень актуален вопрос помех телевидению, поскольку значительная часть населения смотрит на четвёртом канале передачи венгерской станции, находящейся вне зоны уверенного приёма, а гармоники любительских диапазонов попадают именно в этот канал и отфильтровать их порой невозможно. Ещё одна причина, по мнению Саши, из-за которой домашний QTH не подходит для серьёзной работы в соревнованиях, это та, что «как только ты начинаешь работать, жена тут же начинает посылать тебя в магазин за сметаной».

Мечты и разговоры о “Contest QTH” не были какими-то совсем необоснованными и беспредметными. Дело в том, что на юго-западной окраине нашего города Мукачево находится старинный замок XIV века – «Паланок». Это грандиозное сооружение прекрасно сохранилось до наших дней. Город расположен на венгерской равнине, начинающейся от склонов карпатского хребта с северо-восточной стороны, а замок как «пуп земли», возвышается над всей округой на отдельно стоящей горе вулканического происхождения. Построен замок тремя ярусами, с окружающими их рвами и мостами. Стены нижней части построек замка достигают шестиметровой толщины. Самая высокая башня верхнего яруса замка достигает высоты 105 метров над уровнем окружающей местности, а крыши построек – 95 метров.

В замке имеются сотни пустующих помещений, и только маленькую часть верхнего замка занимал исторический музей. Вся остальная территория находилась под реставрацией. Такой объект был очень притягательным для создания в нём “Contest QTH”, тем более что к замку подведена трёхфазная сеть от находящейся у подножья горы трансформаторной подстанции.

И вот, в один прекрасный июньский вечер 1979 года мы с Сашей решили устроить «смотрины» предполагаемого QTH, то есть подняться на замок и оценить обстановку. При этом мы не имели малейшего понятия, на каком основании и как смогли бы получить понравившееся помещение. Но тут впору вспомнить старую поговорку, что «на ловца и зверь бежит».

Проходя по двору среднего замка, я увидел человека, идущего к нам уверенной походкой. Им оказался Ефим Бойкис, с которым я имел «шапочное» знакомство с давнего времени, толком не зная, кто он и чем занимается. На мой вопрос, что он тут делает, Фима ответил, что является начальником реставрационных мастерских, а замок - один из его объектов и, в свою очередь, задал тот же вопрос нам. Мы, как на духу, изложили ему все наши планы. Фима сказал, что тоже имеет отношение к радио, так как три года прослужил в радиовойсках и в некотором смысле является нашим коллегой. Он повёл нас на последний этаж верхнего замка и показал маленькую комнатку, которую разрешил занять, сказав при этом, что пока он тут начальник, нас никто не тронет.

Вид с двора среднего замка на башню,
высотой 105 метров над уровнем города.

Правда, эта комната, как и многие другие, была без окон и дверей, но оконные и дверные рамы оказались очень добротными. Пол был каменным, что в перспективе крепкого здоровья нашим ногам не сулило. Но всё это поправимо. Мы были безмерно счастливы и благодарны Фиме, нашему случайному благодетелю. Перед нами открылся широкий фронт работ по созданию “Contest QTH”. В ту пору Саша был знаком с одним парнем, проявлявшим интерес к радио и виртуозно владевшим любым инструментом, как слесарным, так столярным и плотницким. Кроме того, он прекрасный сварщик, строитель, монтажник-верхолаз, кузнец и многое другое в одном лице. Это Иван Шекета, всегда нестандартно мыслящий и очень деятельный человек. Своего позывного у Ивана тогда ещё не было, но позже он получил - UT5DO. Саша рассказал Ивану о нашем походе на замок и Иван сразу же загорелся идеей создания “Contest QTH”.

На следующий день после работы мы собрались на замке для обсуждения плана действий. В первую очередь необходимо было изготовить и вставить дверь и окно. Затем на каменную основу положить деревянные лаги и настелить дощатый пол. От электрического щита следовало провести сеть через чердак, сделать побелку, изготовить большой операторский стол с прочной полкой над ним. Кроме этого запланировали сконструировать удобную двухъярусную лежанку для отдыха и небольшой обеденный столик.

К нашему везению добавилось то, что на территории замка было великое множество валявшихся повсюду бесхозных строительных отходов.

Перед началом строительства "Contest QTH".
"Три богатыря".Слева направо:
Саша-UT7DX,Иван-UT5DO и автор.

При необходимости можно было найти пригодные для использования доски, куски древесных плит, деревянных брусков, обломки листового пластика, фанеры, прутья арматуры и многое другое. Кроме того, в подвалах были горы цемента, песка и извести.

"Лед тронулся".

Из одной стены в нашей комнате торчала большая и толстая ржавая труба, которая Саше показалась труднопреодолимой преградой для дальнейших работ. Он сказал, что для её ликвидации необходимо затащить наверх сварочный аппарат, подвести сетевой кабель и с помощью электросварки её отрезать. Иван тут же оценил ситуацию, ухмыльнулся, молча взял в руки кувалду и несколькими ударами сравнял трубу со стеной.  Саша от неожиданности только крякнул.  Затем Иван принёс немного цемента, песка,
размешал с водой, заложил дыру в стене обломками кирпича и ровненько замуровал. Проблема разрешилась в несколько минут, так как труба оказалась чугунной.

В тот же вечер мы собрали необходимый материал для пола, нашли большие куски линолеума,  а также вполне подходящую дверь и окно. Всё это припрятали на чердаке в тёмном углу и с наступлением сумерек отправились по домам. Начался почти ежедневный «трудовой фронт», благодаря которому к наступлению глубокой осени все основные «ломовые» работы были завершены. В один из дней какие-то непрошенные гости пытались проникнуть в наше помещение. В результате чего пришлось установить две входных двери, одну из которых обили листовым железом с обеих сторон. Между дверей, а также на окно установили решётки, сваренные из толстых арматурных прутьев. Смонтировали свою сигнализацию с громким звонком. Защита от праздно шатающейся по замку и очень любопытной публики оказалась надёжной. Больше никаких попыток вторжения в «святая святых» не было.

втор на одном из бастионов замка
на фоне города.

Саша-UT7DX на рабочем месте
"Contest QTH".

Глава VIII

Приближался конец 1979 года, а вместе с ним крупный международный «CQ WW DX Contest». Необходимо было срочно обзаводиться антенным хозяйством. Для начала между вершиной самой высокой башни и одной из крыш верхнего замка мы повесили многодиапазонный несимметричный диполь с коаксиальным фидером. Я принёс свой трансивер и усилитель мощности. Первый же обзор любительских диапазонов порадовал полным отсутствием индустриальных помех, из-за чего эфир казался более прозрачным. Корреспонденты отвечали на вызовы очень хорошо, давая высокие оценки. Мы понимали, что, несмотря на это, без направленных антенн рассчитывать на хороший результат в соревнованиях не приходится. Поэтому решили остановиться на сборе «DX»-ов на разных диапазонах.

Антенные работы.
Автор(сверху)и Саша-UT7DX.

Кроме множества новых стран и большого удовольствия, соревнования дали возможность хорошо прочувствовать эфир с нового QTH. Пришла пора серьёзно подумать о направленных антеннах. Нами были обсуждены несколько вариантов квадратов и волновых каналов. В одном из журналов «Радио» появилась публикация об антенне «Log Yagi», которая эксплуатировалась на знаменитой станции UK9AAN. Саша нашёл первоисточник этой публикации в американском журнале «QST». Мы решили испытать эту конструкцию на «десятке» в шестиэлементном варианте. Желание было огромным, но алюминиевых труб для элементов не было.

Антенные работы.
"Два зэка".Автор(слева) и Саша-UT7DX.

Где-то на свалке металлолома Иван раздобыл несколько раскладушек, видимо выброшенных из какого-то общежития. Материал на них был рваным, но нас интересовали алюминиевые трубы. Правда, они были гнутыми, и мы их выпрямили с помощью паяльной лампы. При правильном прогреве в местах изгиба труба становится эластичной и поддаётся идеальному выпрямлению. Получились неплохие элементы нужной длины при диаметре 20 мм. Я принёс имевшуюся у меня алюминиевую трубу диаметром 40 мм. для несущей траверсы. Мачта состояла из двух стальных труб, входящих одна в другую. Наружная труба трёхметровой длины и диаметром 55 мм., крепилась к мощным дубовым балкам, поддерживающим двухскатную черепичную крышу и возвышалась на один метр над коньком крыши. На верхушке этой трубы приварена железная чашка с опорным подшипником, сквозь который была вставлена семиметровая внутренняя труба с фиксатором, не дающим ей опускаться ниже нужного уровня. Фиксатор можно вытянуть и опустить трубу до высоты, удобной для монтажа антенны. На верхушке внутренней трубы также установлена чашка с подшипником для крепления растяжек. Самодельное поворотное устройство расположено в чердаке в железной коробке.

При установке антенны мы столкнулись с неожиданностью. Невозможно было ни вбить гвоздь, ни вкрутить шуруп в многовековые высохшие дубовые балки. Предварительно приходилось сверлить в них отверстия немного меньшего диаметра. Работа на большой высоте также требовала некоторых навыков и осторожности. Поначалу мы страховались, привязывая себя к балкам толстым канатом, но это сковывало движения и ограничивало свободу перемещения. В дальнейшем, привыкнув к высоте и будучи предельно осторожными, мы от страховки отказались.

Антенные работы.Иван-UT5DO
(слева)и автор.

Наконец антенна готова! Но первые испытания антенны не обрадовали нас. КСВ был довольно высоким, и диаграмма была никудышней. Требовалась её проверка с помощью измерительных приборов, которых у нас не было. В скором времени Саша принёс из НИИ телевизионной техники, где он работал инженером-разработчиком, измеритель АЧХ. С его помощью мы провели измерения непосредственно у антенны, чтобы исключить возможное влияние фидера. Сделав все подготовительные работы, подключили измеритель АЧХ к антенне с помощью короткого куска кабеля. На экране прибора показалась амплитудно-частотная характеристика антенны. Она была красивой, но находилась почти на два мегагерца ниже любительского диапазона. Мы полагали, что это произошло из-за того, что в публикациях, при абсолютно точных расчётах, не был учтён (случайно или умышленно) коэффициент укорочения элементов за счёт концевого эффекта и диаметра труб. Сделав эту поправку в расчёте, пришлось хорошенько поработать ножовкой, укоротив все элементы с обеих сторон на расчётную величину. После этой процедуры амплитудно-частотная характеристика антенны «села» точно в диапазон. Заодно было проведено симметрирование с помощью четвертьволнового отрезка кабеля, чего не было сделано ранее. После всего проделанного антенна приобрела необходимые параметры. Появилась хорошая направленность, КСВ был около единицы в середине диапазона, не превышая полутора по краям. Работа в эфире на «десятке» пошла совсем на другом уровне.

Антенные работы.
Саша-UT7DX(слева)и автор.

Антенны на фоне окраины города.

Мы стали думать о создании подобных отдельных конструкций для 20-ти и 15-ти метрового диапазонов. Нужны были алюминиевые трубы, и мы повсюду стали ими интересоваться. Первой ласточкой стало известие от Виктора Меденци –UX1DZ, начальника коллективной радиостанции областного радиоклуба в Ужгороде. Он знал о нашей деятельности по созданию «Contest QTH» и всячески этому способствовал. Виктор сообщил, что на одном из Ужгородских предприятий есть алюминиевые трубы диаметром 22 мм. для реализации. Затем Виктор оформил все официальные бумаги для получения этих труб, и мы приобрели их в количестве 20-ти штук у радиоклуба по совсем смехотворной цене. Трубы были тонкостенными и очень прочными, длиной по 5,5 метров. Всё это богатство я погрузил на верхний багажник своего «горбатого Запорожца» и привёз в Мукачево, 42 км. от Ужгорода. Вскоре в спортивном магазине появились алюминиевые планки для прыжков в высоту. Они были длиной 4 метра и диаметром 32 мм. Итак, трубами для элементов антенн мы были обеспечены. У военных раздобыли хорошие алюминиевые трубы диаметром 55 мм. для несущих траверс, а у сантехников стальные трубы диаметром 60мм. для мачт. На весну мы запланировали сборку и установку шестиэлементной «Log Yagi» для «двадцатки».

Автор на рабочем месте
"Contest QTH".

Но погода внесла свои коррективы. Весной сильнейший ураган снёс с крыши антенну 10-метрового диапазона. Но, как говорится, нет худа без добра. Мы построили новую антенну из новых труб, удлинили траверсу, добавив ещё два элемента. Итак, вскоре на «десятке» заработала восьмиэлементная антенна! Планируемый срок установки антенны на двадцатку отодвинулся до лета. Теперь, при конструировании антенн, нами принималась в расчёт вероятность сильных ураганов. В конце лета новая шестиэлементная антенна 20-метрового диапазона «вступила в строй». Эффективность её работы, как и антенны 10-метрового диапазона, была исключительно высока. Практически не было ни одной «DX»-станции, которая не ответила бы с первого вызова.

Имея опыт, мы сразу же взялись за постройку семиэлементной «Log Yagi» для 15-ти метрового диапазона по «образу и подобию» предыдущих. И вот, к середине декабря 1980 года на коньке длинной крыши верхнего замка красовались три отдельные антенны для ВЧ-диапазонов. Они, конечно, не остались незамеченными для жителей города, тем более, что кое-где появились помехи телевидению. Люди связывали помехи с появлением антенн, но не были в этом уверены. Саша в срочном порядке изготовил фильтр с высоким подавлением внеполосных излучений, который дал свой положительный эффект. Проблема помех была снята, но проблема всеобщего любопытства к появлению и назначению наших антенн осталась.

Вид на замок со стороны города.

Учитывая то, что мы находимся в замке на «птичьих правах», нас это не радовало. Через знакомых мы распространяли слухи о том, что эти антенны принадлежат «кому следует» или ведомству, о котором не положено интересоваться. Для того, чтобы «застолбить» за собой место и хоть как-то узаконить наше присутствие в замке, я выдвинул предложение открыть коллективную радиостанцию от находящегося тут музея. Саша почему-то поначалу этого шага не оценил, но согласился. Мы пошли с этим предложением к директору музея, которым был в то время Пётр Петрович Пищальник, ныне покойный. Внимательно выслушав нас, он дал своё согласие. Вскоре были получены два позывных для двух коллективных станций, на всякий случай –UB4DXX и UB4DWC. Мы с Сашей стали их начальниками, а Иван нашим заместителем. Каждый из нас уже мог официально находиться на станции и работать в эфире.

Мы с Сашей всё чаще участвовали в различных соревнованиях. Иван относился к этому с меньшим энтузиазмом, так как ему больше нравилось что-либо конструировать своими руками. Регулярная работа в соревнованиях повышала мастерство и побуждала совершенствовать технику. Участие в сжатых по времени (восемь зачётных часов) и очень насыщенных всесоюзных соревнованиях привлекало возможностью выполнения спортивных разрядов и звания «мастер спорта».

Но работать в союзных соревнованиях было исключительно трудно из-за нашего географического положения. Дело в том, что Закарпатская область находится в самом западном уголке бывшего союза и удалена от основной массы участников соревнований на расстояние более тысячи километров. Этот факт сильно затруднял работу на НЧ - диапазонах, на которых проходят первые 2-3 часа соревнований (с 6 до 9 часов МСК) до открытия прохождения на ВЧ- диапазонах. За этот период у спортсменов, находящихся в центральных областях, было уже до 300 связей и более, а у нас всего лишь около 100. Правда, с переходом на ВЧ- диапазоны удавалось эту разницу немного компенсировать за счёт высокоэффективных антенн, но времени, упущенного в начале соревнований, не вернёшь.

Было решено повесить двухэлементную антенну для 80-метрового диапазона, направленную на северо-восток, специально для союзных соревнований. Антенна состояла из треугольного вибратора, имеющего наклон в нужном направлении, и линейного рефлектора на расстоянии около 0,2 l от вибратора. Эта конструкция дала нам некоторую прибавку к результату, но не в той степени, как хотелось бы. Во всяком случае, норматив кандидата в мастера спорта уже выполнялся в каждых соревнованиях.

Вид на антенны с крыши музейного крыла замка.

 Contest QTH."Внутренняя начинка".
Автор(слева)и Саша-UT7DX.

Глава IX

Тем временем антеннами, появившимися на замке, стали интересоваться в различных официальных инстанциях города. Наш покровитель Фима Бойкис служил для нас хорошим «громоотводом», объясняя начальствующим особам города, что антенны проведению реставрационных работ не мешают и будут сняты после их окончания.

Но однажды замок, как уникальное сооружение, решил посетить какой-то очень важный партийный деятель из Киева. Сопровождавшие его областные чиновники не могли внятно объяснить, что это за антенны и зачем они тут нужны. Высокий гость уехал, а вопрос, заданный им, сильно засел в головах чиновников и они, ни во что не вникая, решили, что антенны на мукачевском замке не нужны, так как мозолят глаза начальству. Фима тут был бессилен.

Вскоре из областного управления архитектуры нам пришло предписание, из которого следовало, что мы обязаны в двухнедельный срок убрать с крыши здания замка все самовольно установленные антенны, в противном случае они будут сняты за наш счёт. Эту «грозную бумагу» мы показали Фиме, но он развёл руками, сказав при этом, что повлиять на ход событий может только обком партии, но у него там «своих людей» нет. На карту было поставлено существование «Contest QTH». Весь наш труд по его созданию и планы на будущее могли рухнуть в ближайшее время. Допустить этого было нельзя!

Через знакомых мы добились встречи с начальником отдела по спортивно-массовой работе горкома партии, а через него и с одним из секретарей горкома. Встретив их понимание и поддержку, мы вышли сначала на обком комсомола, а затем и на обком партии. К нашему удивлению и большой удаче, среди множества чиновников нашлись люди, способные разобраться в ситуации и решить проблему в нашу пользу.

При каждой встрече с очередным чиновником приходилось рассказывать о себе, о радиоспорте и о нашей проблеме. На каждую встречу мы брали с собой QSL-карточки от радиолюбителей из всех уголков мира, дипломы, свидетельствующие о наших достижениях, газетные статьи о наших победах, а также ходатайства областного радиоклуба и областного комитета ДОСААФ, заботливо заготовленные для нас Виктором Меденци – начальником коллективной радиостанции областного радиоклуба.

В конце концов, право на наше дальнейшее существование на мукачевском замке было отвоёвано! Из областного управления архитектуры нами был получен официальный документ, разрешающий эксплуатацию антенн на замке до окончания реставрационных работ. Фима, увидев эту бумагу, не поверил своим глазам и сказал, что реставрационные работы по плану продлятся ещё пятнадцать лет, а при таком финансировании, какое было до сих пор, все двадцать пять. Мы чувствовали себя настоящими победителями.

Благодаря новому развитию событий, в ближайшее время на замке нами были построены ещё несколько антенн. На двухскатной черепичной крыше над музеем был сооружён «Ground Plane» для 80-ти метрового диапазона. Этот красавец двадцатиметровой высоты с тремя ярусами поддерживающих оттяжек был испытан в «CQ WW DX Contest» и показал себя, как исключительно эффективная DX- антенна.

Но вскоре, во время сокрушительного урагана, одна из оттяжек среднего яруса лопнула, штырь угрожающе покосился, и его надо было срочно снимать. Это оказалось непростой задачей. При опускании штырь накренился ещё больше и со страшным грохотом рухнул на крышу, поломав немало черепицы. Во двор замка выскочил директор музея, Пётр Петрович, посмотрел на крышу, увидел нас и ушёл обратно в музей. Мы сняли антенну, поменяли битую черепицу, благо, было чем, и позже во дворе встретили директора, ожидая от него критической оценки нашей деятельности. Но, к нашему удовлетворению, он сказал, что, увидев нас на крыше, понял, что всё будет в полном порядке. Это свидетельствовало о его нормальном отношении и полном доверии к нам.

Зимняя прогулка по замку. В верхнем ряду слева направо: помощник и сочувствующий радиолюбителям Василий Иванович, Виталий-ех UB5DAP, Саша-UT7DX,автор и Жорж. Внизу: сын и племянник Саши, мой сын Миша.

Позже, благодаря нашим усилиям, на крышах замка появились две отдельные антенны «Inv.V» для диапазонов 80 и 160 метров, а также «Ground Plane», диполь и проволочный пятиэлементный «Beam», направленный в сторону США и Канады для диапазона 40 метров. «Beam» был подвешен между двумя коньками черепичных крыш верхнего замка, расстояние между которыми около сорока метров, а высота подвеса над двором около двадцати метров. Тщательно настроенные, эти антенны работают и по сегодняшний день. Такой набор антенн для тех лет был очень эффективным и приносил свои плоды.

Во многих международных и всесоюзных соревнованиях нам удавалось занимать призовые места. В 1985 году я выполнил норматив мастера спорта, а годом позже его выполнил Саша. Также, работая с «Contest QTH», мастером спорта стал Виктор Меденци – UX1DZ, а кандидатом в мастера – наш соратник, Иван – UT5DO.

Высокий спортивный рубеж был преодолён и мы с Сашей стали интересоваться условиями выполнения нормативов для получения высшего спортивного звания – мастера спорта международного класса.

Условия того времени были крайне жёсткими. Надо было занять с 1 по 3 место в мире в крупных международных соревнованиях или с 1 по 5 место в официальном чемпионате мира «IARU Contest». Кроме этого, нужно было войти в десятку сильнейших спортсменов СССР, определяемых по итогам результатов в десяти международных соревнованиях за календарный год, согласно рейтинговой таблице. Итак, нужно было «убить сразу двух зайцев». Было решено, что один из нас имеет преимущественное право работы в соревнованиях высокого ранга в течение целого года, а в следующем году – другой. За спортивный год каждый из нас отрабатывал по 12-14 соревнований для достижения требуемого результата. Другой участвовал в соревнованиях более низкого ранга, чтобы за год не потерять «нюх».

В этот очень активный период работы в соревнованиях нас ждал очередной каверзный сюрприз. На замке появились какие-то «изыскатели» из Львова, которые то тут, то там долбили стены, лазали по чердакам и подвалам и что-то выискивали. Оказалось, что это были научные сотрудники архитектурного института, дающие рекомендации реставраторам. Следуя их выводам, третий этаж нашего крыла верхнего замка должен идти под снос, так как он, якобы, является более поздней постройкой, относящейся к XVII веку, а всё остальное было построено до того. Это никак не сочеталось с нашими планами, но повлиять мы ни на что не могли. Приходилось уповать только на Бога. В случае осуществления этого плана, наша комната, а также и крыша с антеннами, шли под снос.

Потянулись томительные месяцы неопределённости. Мы стали вынашивать альтернативный план, связанный с переносом антенн и переходом в другое помещение. Но тут надо отдать должное мудрому решению областного партийного начальства, которое заявило, что ломать всегда проще, чем строить и большого ума для этого не требуется. А потому замок останется в том виде, в котором сохранился до наших дней. Да, всё-таки Бог на свете есть!

На юго-западном склоне замковой горы. Слева направо:Славик-UX2DQ, Миша-мой сын,автор,Иван-UT5DO.

Глава X

Ещё в период активной работы в союзных соревнованиях у нас выработались очень полезные навыки корректного отношения к составлению отчёта, так как требования к нему были очень высокими. В отчёте не допускалось ни единой помарки, не говоря уж об исправлениях, а тем более о неисправленных ошибках. При малейшей помарке переписывался целый лист. Такое отношение к оформлению отчёта сохранилось навсегда, и не раз меня выручало. Бывало так, что в опубликованных таблицах заявленных результатов различных международных соревнований я находил свой позывной во второй, а то и в третьей десятке, но после судейства в таблицах окончательных итогов соревнований оказывался в призёрах. Это говорит о том, что в отчётах участников есть ошибки, и, скорее всего, по халатности и небрежности.

Для облегчения работы в соревнованиях Саша изготовил цифровой магнитофон. Он обеспечивал запись с микрофона длительностью до пяти секунд с последующим воспроизведением. Такого устройства в трансиверах промышленного производства в те годы ещё не было и у нас имелось явное преимущество при работе в соревнованиях. Особенно оно было ощутимым во время плохого прохождения, когда постоянно нужно «держать сигнал» в эфире, а одновременно можно выпить чаю или перекусить. Технически магнитофон был выполнен в самодельном корпусе из двустороннего стеклотекстолита, величиной с толстую книгу и содержал около пятидесяти микросхем.

Вскоре было изготовлено подобное устройство специально для телеграфной работы. В свой трансивер я ввёл «Beep»-сигнал. Это короткий тон с частотой около 1 кГц., появляющийся в эфире каждый раз во время перехода на приём. Это устройство резко снизило количество повторных связей при работе в соревнованиях, особенно в однодиапазонных зачётах. Для лучшего запоминания сигнала станции в эфире, Саша любил пользоваться другим способом – искусственной реверберацией, которая придаёт сигналу объёмность звучания. Ревербератор он также изготовил в виде отдельного блока. Кроме того, нами проводились эксперименты с различного рода приёмными антеннами для НЧ-диапазонов. С целью улучшения оперативности был изготовлен антенный коммутатор и многие другие приспособления. Всё это помогало работе в соревнованиях и способствовало улучшению результатов.

Для работы с аппаратурой и антеннами нам была необходима измерительная техника. Мы многократно обращались в городской комитет ДОСААФ за помощью, зная, что у них на складе годами пылятся измерительные приборы и различная радиоаппаратура. Но все наши обращения оставались «гласом вопиющего в пустыне». За такое отношение к радиолюбителям, Жорж с гневом в голосе назвал работников ДОСААФ «пузатыми полировщиками». Почему пузатыми, вопроса не вызывало, так как это видно было невооружённым взглядом, а почему полировщиками, оставалось загадкой, пока Жорж не пояснил: «Эти труженики годами ничего не делают, только заливают в свои утробы безмерное количество пива и полируют стулья суконными брюками, натянутыми на широкие зады». При очередном посещении городского ДОСААФ, куда иногда приходили наши QSL-карточки, я обратил внимание на стулья. Их сиденья действительно были отполированы до зеркального блеска. Глядя на них, я еле удержался от хохота.

Со временем ситуация в горкоме ДОСААФ поменялась. Вместо «полировщиков» пришла другая команда, которую возглавил Черепаня Гаврило Ильич, и с которой мы долго и плодотворно сотрудничали. Нам оказывалась всяческая помощь и поддержка.

Наша маленькая комната, примерно четыре на два метра, наполненная всяким необходимым оборудованием, во время соревнований быстро нагревалась, особенно в летнее время. Форточка в окне не очень улучшала положение. И только вечером, когда толпы организованных и неорганизованных туристов, бродящих по замку рассеивались, можно было открыть дверь для притока свежего воздуха. Скоро такая ситуация перестала нас устраивать.

Было решено перекрыть пустующее крыло верхнего замка, сварив и вставив мощную решётчатую дверь при входе на лестничный пролёт первого этажа. После воплощения в жизнь этого решения, всякие хождения по этажам нашего крыла прекратились. Директор музея, увидев решётку, замкнутую на два «амбарных» замка, остался очень доволен, поскольку уже были случаи, что из нашего крыла через чердак, а затем через широкие дымоходы каминов в музей ночью проникали какие-то злодеи и похищали экспонаты. А для нас, после установки двери, работа в соревнованиях значительно облегчилась, и стало возможным получать приток свежего воздуха в любое время суток. Но вопрос тесноты оставался.

Ещё во время антенных работ мы заприметили глубокую заброшенную нишу на чердаке. Возможно, эта ниша когда-то являлась продолжением нашей комнатки. Но теперь она представляла собой пространство, забитое вековым мусором. Появилась заманчивая идея занять это пространство, сделав его продолжением комнаты. Несколько приостанавливало осознание предстоящего объёма строительных работ.

Для начала необходимо было выгрести из ниши более пяти тонн мусора и равномерным слоем раскидать его по всему чердаку. Затем сделать надёжный потолок, проломить стену, толщиной более полуметра, сделав проход из ниши в комнату, оштукатурить каменные стены и побелить их, настелить пол, провести электропроводку для освещения и отопления, сделать столы, полки и многое другое. Саша настаивал на скором начале работ, опасаясь, что после очередной уборки территории, перед приездом какого-нибудь очередного начальника, может исчезнуть бесхозный строительный хлам, так нужный для проведения наших работ, что позже действительно и случилось.

Эти работы заняли у нас более полугода, но в результате наше жизненное пространство существенно увеличилось, и появились полезные практические навыки во всякого рода строительных работах. Заодно нам удалось занять довольно большое помещение этажом ниже. Там мы поставили крепкую дубовую дверь, толщиной около десяти сантиметров, обитую железом и сделали нечто вроде склада всякого второстепенного, но иногда нужного барахла, используемого при антенных, строительных и других работах, появляющихся время от времени.

Однажды наш город облетела весть о том, что на замке пожар. Узнав об этом, мы с Сашей созвонились по телефону и срочно отправились туда. Не зная точно, в каком месте был очаг возгорания, и что именно сгорело, по дороге мы выдвигали самые жуткие версии и очень боялись в этой истории оказаться без вины виноватыми. Мы были полностью уверены в том, что наше помещение, когда в нём никого нет, обесточено и это немного успокаивало.

Придя на место мы обнаружили, что пожар был на чердаке над музеем, в противоположном крыле от места расположения нашей комнаты. Сгорела одна из конусных деревянных башен и несколько пострадала часть музея. Правда, в непосредственной близости от места пожара, по чердаку проходил наш силовой трёхфазный кабель. Но он оказался не затронут огнём, что являлось нашим полным алиби.

Спустя несколько дней городские власти устроили на замке разбирательство по поводу происшествия с присутствием пожарников и представителей организаций, имеющих отношение к замку. После непродолжительных дебатов, пришли к выводу, что причина пожара очевидна и заключается она в том, что чердаки имеют открытый доступ и по ним бродят все, кому только не лень. Тут и там по чердакам разбросаны пустые бутылки из-под спиртного и множество окурков.

Реставраторам было велено максимально ограничить доступ посторонних на чердаки, установив запоры на дверях и перекрыв другие возможные пути проникновения. Нам очень понравилось такое решение, поскольку его выполнение обезопасит от варваров и наши антенны.

Глава XI

В те времена я работал начальником смены на передающей телевизионной станции дециметрового диапазона. Станция находится в районе города Хуст, в 60 километрах от Мукачево, на горе «Толстая», высотой 837 метров. На вершине этой горы установлена двухсотметровая башня. В радиусе пятидесяти километров более высоких гор нет. Такое место не может не прельщать радиолюбителей. Начальником другой смены был Анатолий Панченко – UT5DZ.

Он был большим почитателем 160-метрового диапазона и на каждую смену, которая длилась двое суток, возил с собой портативный десятиваттный трансивер на этот диапазон. Толя растянул вертикальный треугольник, верхняя точка которого крепилась на башне на 100-метровой высоте. Несмотря на маленькую мощность, он проводил множество интереснейших связей. Нередко из Сибири и дальнего востока получал рапорт – 59+.

Однажды зимним утром мы ехали на станцию для проведения очередных профилактических работ. Это происходило один раз в месяц, когда собирались работники всех смен. Анатолий в этот день заступал на дежурство в свою смену и, как обычно, вёз с собой трансивер.

По дороге он начал рассказывать мне, что сейчас, прямо среди белого дня, будем проводить связи на 160 метрах с дальними корреспондентами. Я вначале принял это за шутку, но Толя говорил об этом очень уверенно и серьёзно. Когда мы приехали и включили трансивер, было около 12 часов дня. Слышу, работают между собой на SSB два корреспондента. Их сигналы слышны с уровнем 7-8 баллов. Оба из Белоруссии. Даю «break». Один из них спросил, кто на частоте, а когда я ответил, он был ошарашен и долго не мог поверить, что я из Закарпатья. Вот такой эффект можно получить от вертикального треугольника на большой высоте.

Весной от сильного обледенения этот треугольник оборвался, и я вместо него повесил многодиапазонный несимметричный диполь с кабельным питанием. Когда полностью сошёл снег, я стал ездить на работу на своей машине и возить с собой трансивер и усилитель мощности на 4-х «Г-811». Эфир здесь ощущался иначе, чем на замке. Совершенно по иному проходили станции с разных направлений. Почему-то на замке, при наличии шестиэлементной антенны, на 20-метровом диапазоне я никогда не слышал станции из Южной Африки с уровнем выше 8-ми баллов, а тут, на телецентре, они гремели на 9+ на «верёвку», несмотря на то, что направление на Африку было сильно прикрыто металлической конструкцией башни. И вместе с тем, на замке сигналы станций Австралии и Новой Зеландии утром по длинному пути проходят с уровнем до 9+, а на телецентре я их не слышал вовсе.

В летние месяцы отсюда я проводил много DX-связей, а осенью, с окончанием «навигации» по причине выпадения снега, я на своей машине ездить на гору и возить аппаратуру уже не мог. На смену нас возили на ГАЗ-66 по предварительно расчищенной бульдозером дороге. Снежный покров на вершине горы временами достигал более двух метров.

Летом 1988 года я со своим двенадцатилетним сыном Мишей, в то время он был радиолюбителем-наблюдателем, побывал у родственников в Ленинграде. Как любому радиолюбителю, находящемуся в другом городе, мне хотелось встретиться с коллегами. Будучи к тому времени активным «контестменом», мне особенно хотелось лично познакомиться со спортсменом номер один - Георгием Румянцевым – UA1DZ и увидеть его «фантастические» антенны. На протяжение многих лет мы регулярно встречались в различных соревнованиях и мой позывной был у него на «слуху».

При посещении городского радиоклуба, я узнал номер телефона Георгия и позвонил ему, попросив о встрече. Георгий не возражал. Часа через полтора мы с сыном были у него дома. Встретил нас Георгий очень тепло, угостил чаем и после непродолжительной беседы повёл на крышу. Квартира Георгия находилась на последнем этаже четырнадцатиэтажного дома, а плоская крыша была над его потолком. Соседний дом углом примыкал к дому Георгия, и его крыша также служила антенным полем. С одной крыши на другую был удобный проход. На крыше Георгия по кругу располагались восемь знаменитых вертикальных широкополосных излучателей. Все кабели от них сходились к центру крыши, а затем пучком опускались к фазирующему устройству. В центре соседней крыши стояла огромная мачта, на которой находилась переключаемая антенная система для сорока и восьмидесятиметрового диапазонов. Два перпендикулярно расположенных диполя 160-метрового диапазона тянулись с крыши на другие дома.

Весь район, вокруг немногочисленных домов, был совершенно открытым. С одной стороны внизу находился лес, а с другой – огромная пустая территория, на которой никакое строительство не планируется, поскольку там располагается подземное нефтехранилище. Долгое время Георгий ждал получения квартиры именно в этом месте, тем более, что весь Ленинград находится в 29-й зоне «ITU», а этот район северной части города, в 19-й, малонаселённой радиолюбителями зоне. В чемпионате мира «IARU Contest» это даёт существенное преимущество. Всё увиденное оставило у меня сильное впечатление. Мы традиционно обменялись QSL-карточками и попрощались с Георгием. К великому сожалению, Георгия нет уже с нами, но добрая память об этом удивительном человеке жива у всех, знавших его людей.

А между тем, шли годы нашей поочередной погони «за двумя зайцами». Но ни у меня, ни у Саши поймать обоих так и не получалось. Если удавалось занять высокое место в крупных соревнованиях, то не было вхождения в «десятку сильнейших», а вместе с этим и выполнения условий для получения звания МСМК. Порой эта гонка казалась бессмысленной, но мы не падали духом, получая большое удовольствие от самого процесса.

Глава XII

Во второй половине восьмидесятых годов для жителей Закарпатской области значительно упростился переход границы в Венгрию. Пользуясь этим, через границу в городке Чоп ринулись толпы торговцев-мешочников, а для нас с Сашей открылась возможность посетить в Венгрии коллег-радиолюбителей.

Дело в том, что в наш город время от времени из Венгрии к своим родственникам приезжал радиолюбитель Имре - HG7JJ. Он заинтересовался антеннами на замке и благодаря ним нашёл нас. Состоялась очень приятная встреча. В дальнейшем мы неоднократно встречались во время каждого его приезда и постепенно сдружились. С общением никаких проблем не было, так как Саша прекрасно владеет венгерским языком, а Имре немного понимает русский, поскольку он изучал его в школе. В один из визитов Имре пригласил нас к себе в гости, пообещав сделать нам экскурсию в Будапешт на контест-станцию – HG5A центрального радиоклуба, что было нашей давней мечтой.

Вот настал день поездки. Мы с Сашей сели в электричку и менее чем через час были в Чопе. На пограничном переходе с трудом пробрались сквозь толпу мешочников. Пройдя таможню, удивившуюся, почему мы прибыли без мешков, сели в поезд, который довёз нас до станции, где мы встретились с Имре. Он посадил нас в машину, и мы направились к нему домой.

Жил он в небольшом посёлке, который находился километрах в семидесяти от станции, куда мы приехали поездом. По пути мы останавливались в различных городках и посёлках, нанося краткие визиты радиолюбителям, друзьям Имре. Таким образом, мы только к вечеру добрались до места.

Посёлок, в котором жил Имре, как и все другие населённые пункты, был исключительно ухоженным. Все постройки, сарайчики, заборы, скамейки казались свежевыкрашенными. Всего коснулась заботливая рука. Трава вокруг домиков пострижена, повсюду цветы, создающие праздничное настроение. Нигде не было покосившихся построек или столбов.

Радиостанция Имре находилась в просторной комнате. В оснащение радиостанции входил трансивер, различные вспомогательные устройства, набор простых антенн для всех диапазонов, а кроме того, множество планов на будущее, как это бывает у всех радиолюбителей. К нашему удивлению в этом посёлке, с населением около десяти тысяч человек, было несколько десятков радиолюбителей, имелся свой радиоклуб с аппаратурой и антеннами, откуда постоянно кто-нибудь работал в эфире.

Имре заранее договорился о нашем визите в Будапешт, поэтому мы туда и отправились на следующее утро. По прекрасному шоссе мы проехали расстояние в 180 километров за два часа. Подъезжая к Будапешту, Имре прямо из машины на двухметровом диапазоне связался с радиоклубом. Там нас уже ждали и мы, повинуясь командам по радио, без всякого труда, проделав довольно большой путь по городу, въехали прямо во двор радиоклуба.

На крыше многоэтажного здания возвышался красавец «Beam» для ВЧ - диапазонов, а также виднелись мачты, между которыми были растянуты диполи для НЧ – диапазонов. Мы вошли в фойе здания. Повсюду были цветы и много зелени, на стенах висели зеркала. В кабине лифта тоже находилось большое зеркало на одной из стен, а все остальные, включая пол и потолок, имели толстое ковровое покрытие. Благодаря этому в лифте казалось просторно, и было тихо.

На одном из верхних этажей здания, где находился радиоклуб, была такая же исключительная чистота и много зелени. В помещении радиостанции HA5KDX находились два рабочих места, оснащённых японскими трансиверами и усилителями мощности. QSL-бюро было в отдельной большой комнате с большим столом и несколькими креслами посередине. Все стены с верху донизу были в ячейках для QSL-карточек с обозначением районов, областей и городов страны. После часа «посиделок» с пивом и лёгким угощением, мы отправились к главному объекту нашего любопытства, на контест-станцию – HG5A в сопровождении заместителя начальника станции.

Станция находилась на окраине Будапешта, на вершине пятисотметровой горы. По хорошей асфальтированной дороге мы въехали на самый верх. Перед нами во всю ширь открылась красивейшая панорама Будапешта. Полноводный Дунай делил город пополам, и только мосты соединяли эти две части, одну с названием Буда и другую с названием Пешт.

На плоской вершине горы нашему взору открылось большое антенное поле HG5A. Стояло множество мачт высотой от 15 до 50 метров, а на них многоэлементные «mono band» антенны, по 2-3 для каждого диапазона, двойной квадрат для 40 метров, вертикальный квадрат и «Ground plane» с густой сетью противовесов для 80 метров, а также несколько «Inv.V» для 160 метров. В качестве приёмных антенн на НЧ - диапазонах использовались антенны типа «Beverage» по 300-400 метров длиной, растянутые в нужных направлениях. Во влагонепроницаемых коробках находились согласующие устройства для них с выходом на 50-омный коаксиальный кабель.

Все фидеры и провода управления от антенн сходились в толстый пучок и сквозь бетонную стену полуметровой толщины заводились в низкое одноэтажное здание, больше похожее на бункер. Толстые густые решётки на окнах и мощная железная дверь с коваными засовами и «амбарными» замками своим видом сразу же отбивали желание у чрезмерно любопытных «визитёров» проникнуть внутрь. Наличие сигнализации ещё больше гарантировало защиту.

Внутри здания было много помещений. В нескольких из них расположены 12 рабочих мест, по два на каждый диапазон, для работы в соревнованиях в зачёте «Multi-multi». Все рабочие места оснащены японскими и американскими трансиверами и пультами для коммутации и управления антеннами. Для каждого диапазона использовался отдельный усилитель мощности. Все они были от советских военных передатчиков «Р-140», «ВЯЗ-5М» и им подобных. Усилители с их вентиляционными системами находились в отдельном помещении и соединялись кабелями с рабочими местами.

Кухня с электроплитами и холодильником, а также комната отдыха дополняли ансамбль. В отличие от образцового порядка в радиоклубе, тут был «рабочий порядок», а точнее, полный бардак. Пепельницы с горами неубранных окурков жутко воняли, в кухне на столах валялись какие-то объедки, куски хлеба, немытая посуда, в комнате отдыха, на незастеленных кроватях, валялись скомканные вещи и так далее.

Сопровождающему нас заместителю начальника станции стало неудобно перед нами, и он объяснил, что полный порядок тут наводится перед началом соревнований, в которых обычно участвуют от 10 до 25 человек. А после соревнований все, как сумасшедшие , срываются с места и разбегаются по домам, а убирать некому.

Посещение этой очень знаменитой станции полностью удовлетворило наше любопытство. Имре предложил нам посетить ещё одну выдающуюся «контест-станцию» – HG1S, находящуюся высоко в горах недалеко от австрийской границы. Но от этого мы отказались, так как не хотели обременять лишними заботами и затратами наших гостеприимных хозяев. Путь туда был неблизким, а бензин в Венгрии, по тем временам, был очень дорог. Всегда следует помнить, что кроме любопытства у человека должна быть ещё и совесть!

Там же, в Будапеште, по приглашению коллег, мы посетили редакцию венгерского радиолюбительского журнала, и поздно ночью Имре привёз нас к себе домой. После лёгкой трапезы, то ли позднего ужина, то ли раннего завтрака, мы, утомлённые и обессиленные, крепко уснули. Утром, после плотного завтрака, Имре доставил нас на железнодорожную станцию. Мы попрощались с нашим венгерским другом и отправились в «родные пенаты», снова на границе удивив работников таможни отсутствием у нас мешков с заграничными товарами.

Вскоре после этого нас посетила венгерская радиолюбительская делегация в расширенном составе. В честь этой встречи мы устроили дружное застолье на одном из бастионов замка с хорошим вином и шашлыками, с прекрасным видом на город и окрестности с высоты птичьего полёта и интересными беседами почти до утра.

Глава XIII

Весной 1986 года я побывал в Москве у своих знакомых. Естественно, находясь в столице, я не мог не встретиться с коллегами-радиолюбителями. На улице Фестивальной недалеко от того места, где я остановился, на крыше одного из домов величественно возвышался «Beam». То, что он принадлежит радиолюбителю, сомнений не вызывало.

В один из дней я нашёл квартиру хозяина этой антенны и был любезно принят. Хозяином оказался очень известный и уважаемый радиолюбитель Юрий Золотов – UA3HR. Его жена Алла и сын Алекс также были радиолюбителями и имели позывные RA3AZ и UA3APS соответственно. Это была дружная радиолюбительская семья, что в нашей жизни случается нечасто. В одной из комнат квартиры находилась постояннодействующая радиолаборатория. На одном из столов стояла радиостанция, кроме того, было всё необходимое для изготовления и настройки радиолюбительской аппаратуры.

Я также побывал в гостях у выдающегося спортсмена, мастера спорта международного класса Кости Хачатурова – UW3AA (сейчас RU3AA), с которым часто встречался в соревнованиях, был знаком по эфиру, но никогда не виделся лично. Костя принял меня очень радушно в своём просторном «радиошеке» с высоким потолком и большим количеством различной радиоаппаратуры на столах. Он устроил мне экскурсию на крышу, где находилось его солидное антенное хозяйство. Многоэтажный дом и очень высокое открытое место на окраине Москвы способствовало эффективной работе антенн. При личном знакомстве с Костей меня приятно удивило его второе хобби. Костя оказался талантливым художником. Горные пейзажи, написанные маслом на холстах, находились тут же рядом с аппаратурой и радовали глаз.

Очень хотелось побывать в центральном радиоклубе. Но в день намеченного туда визита резко испортилась погода. Сильно похолодало, пошёл мокрый снег с дождём, дул сильный ветер. Поиски радиоклуба в таких условиях были проблематичными и эту «затею» пришлось отложить на будущее.

Навестил я во время этого визита в Москву и своего учителя Льва Александровича. Встреча была очень тёплой. Воскресли в памяти эпизоды детской радиолюбительской жизни, друзья, которые разбрелись по свету и многое другое. Несмотря на то, что тяжёлая болезнь оставила свои отпечатки, Лев Александрович выглядел весьма бодро. Он показал свои, на мой взгляд, высокохудожественные работы, среди которых были чеканка, литьё, живопись и другие. Он очень сожалел, что не смог вернуться к радио. У него была тяжело больная жена, которая вскоре умерла, а через некоторое время не стало и Льва Александровича. Так что эта моя встреча с ним, к моему большому сожалению, была последней.

Прошло ещё несколько лет упорной работы в международных соревнованиях. Было завоёвано много престижных наград за призовые места, но вхождение в «десятку сильнейших» пока оставалось проблематичным. И вот, в 1990 году мне наконец-то удалось выполнить оба условия для получения звания МСМК. Я стал чемпионом мира в соревнованиях «IARU Contest» и занял высокие места ещё в девяти международных соревнованиях, набрав согласно рейтинговой таблице, высокий балл.

Рассчитывая на одно из первых мест в «десятке сильнейших», я отправил в Москву в адрес спортивной комиссии свою заявку с указанием соревнований, занятых в них мест и баллов, согласно таблице. Но по совершенно неизвестной причине комиссия сильно урезала мой неоспоримый результат, задвинув его на седьмое место в «десятке». Меня очень удивила такая беспардонность, но факт вхождения в «десятку» и первое мес

то в чемпионате мира давали возможность получить звание МСМК.

О моём вхождении в «десятку» мне сообщил Костя Хачатуров в письме, написанном прямо на QSL-карточке. Начальник радиостанции областного радиоклуба Виктор Меденци чётко и вовремя оформил все необходимые документы, и в 1991 году мне было присвоено звание мастера спорта международного класса. Среди радиоспортсменов это звание было не очень распространено. По статистике, приведенной в книге В.К.Бензаря – UC2AA «Вокруг земли на радиоволне», вышедшей в 1986 году, в Советском Союзе было 2150 мастеров спорта и всего лишь 58 мастеров спорта международного класса.

В 1992 году Саша тоже стал чемпионом мира в «IARU Contest» и вошёл в «десятку сильнейших», а позднее также получил звание МСМК.

Наша погоня за «двумя зайцами» успешно завершилась, но спортивный азарт не угас. В начале 1992 года мне из Испании прислали красивый проспект с описанием радиоспортивных мероприятий, которые будут проводиться летом в рамках олимпийских игр «Barcelona-92». Там, кроме прочего, были условия КВ-соревнований и приглашение принять в них участие. Я серьёзно отнёсся к этим соревнованиям, отработал 48 часов в зачёте «один оператор – все диапазоны» и в итоге стал победителем олимпийских соревнований «Barcelona-92», получив памятные олимпийские награды – диплом, медаль и кубок.

За годы нашей деятельности, на замке побывали многие начинающие радиолюбители. Мы никого не отталкивали, но и не «тянули за уши». Одни приходили из любопытства, другие, чему-нибудь научиться, иные искренне хотели помочь при установке и профилактике антенн. Но мало кто из них удерживался надолго. Одним из выдержавших все «тяготы и лишения» был молодой человек по имени Вячеслав Машика – UX2DQ. Как и Иван, он предпочитал техническую подготовку работе в эфире.

Позже в Мукачево вместе со своими родителями приехал с дальнего востока Андрей Алёшин. Он учился в десятом классе школы и уже успел стать страстным радиолюбителем, давно работал в эфире. Вскоре Андрей получил позывной – UT2DZ и активно работал телеграфом, SSB и цифровыми видами связи с помощью компьютера. С замка он успешно участвовал в некоторых соревнованиях. Его отец, Владимир, военнослужащий в чине подполковника, тоже радиолюбитель. Всё время он помогал сыну строить радиоаппаратуру, но своего позывного не имел. Он также пришёл на замок и нашёл своё место среди нас. После выхода на военную пенсию, Владимир осуществил свою давнюю мечту, получив позывной – UX0DQ. Вскоре Андрей уехал в Киев и поступил в институт на стационарное обучение, а Владимир прирос душой к замку и участвует во всех мероприятиях по поддержанию в порядке и развитию станции.

Глава XIV

Начиная с шестилетнего возраста, часто стал бывать вместе со мной на замке мой сын Миша. Ему нравилась необычная обстановка. Очень быстро он научился настраиваться на SSB-станции, а с девяти лет начал работать в эфире на русском языке. Вначале я помогал ему записывать информацию, принятую от корреспондентов, но через некоторое время он уже мог работать полностью самостоятельно. С одиннадцати лет он стал работать с зарубежными станциями на английском языке. Поразительно быстро Миша изучил телеграфную азбуку. Для этого ему понадобилось меньше месяца. Пробыв несколько лет наблюдателем, он получил свой личный позывной – UB5DFA.

Летом 1991 года в наш город на пару недель приехал азартный киевский радиолюбитель Геннадий Треус (сейчас UX5UO, многим радиолюбителям мира известен как изготовитель QSL-карточек). На время пребывания в Мукачево он получил позывной RT5UO/UB8D, повесил простые антенны во дворе дома, где остановился, и работал на всех диапазонах. Мы, конечно, встретились в эфире, а затем познакомились лично.

Геннадий выразил желание совершить экскурсию по замку и оттуда поработать на станции. В один из дней, ближе к вечеру, мы поднялись на замок и, осмотрев все достопримечательности, пришли на станцию. После ужина с чаепитием я улегся спать, предварительно проинструктировав Геннадия относительно всех переключений антенн, а он провел за работой на станции всю ночь. Утром Геннадий сообщил мне, что он отравился. Я чувствовал себя хорошо и стал вспоминать, что из съеденного на ужин могло ему повредить. Но Геннадий улыбнулся и сказал, что отравился он эфиром. Так он выразил свое восхищение ночной работой на станции. Никогда ничего подобного он не испытывал. За одну ночь Геннадию удалось сработать с таким количеством DX-станций на разных диапазонах, с которым из дома не сработаешь за целую неделю.

Многие из наших коллег-радиолюбителей, побывавших на замке, с удивлением спрашивали, почему мы не занимаемся УКВ-связью, имея для этого прекрасные условия. Такой же вопрос периодически возникал и у нас. Но КВ и УКВ - связь это два отдельных направления, со своими особенностями и нюансами и для того, чтобы заниматься сразу обоими, надо быть, как минимум молодыми пенсионерами, и к тому же холостяками.

В Закарпатской области есть радиолюбители, выбравшие для себя УКВ-направление и серьезно этим занимающиеся. В первую очередь к ним относится мастер спорта международного класса из Ужгорода Вячеслав Баранов-UT5DL, неоднократно бывавший у нас на «Contest QTH». Фантастическая антенная решетка двухметрового диапазона для связей через Луну, находящаяся на крыше его дома, своими габаритами впечатляет даже «видавших виды» радиолюбителей. Работая на «двойке» в «лунных» соревнованиях с американцами в темпе, достойном работы на КВ, Вячеслав приводил в полное недоумение находящихся по соседству чехословацких и венгерских радиолюбителей, никого не слышавших. Вячеславу Баранову принадлежит первая в истории радио связь через Луну на двухметровом диапазоне. Она была проведена 19 января 1981 года с американским радиолюбителем K1WHS из штата МЭН.

Радиолюбительское конструирование также является отдельным направлением. Среди конструкторов КВ и УКВ аппаратуры, выбравших для себя это направление как приоритетное, хочу выделить ужгородца Виктора Терещука – US0DA, мастера-радиоконструктора, участника всесоюзных радиовыставок, автора технических статей в журнале «Радио» и моего давнего приятеля и коллегу по работе, также в свое время побывавшего в замке на станции.

В 1992 году я начал строить новый трансивер. К тому времени я уже в течение нескольких лет работал в техническом училище мастером производственного обучения в группе регулировщиков радиоаппаратуры и преподавал такие дисциплины, как радиоэлектроника и радиопередающие устройства. Для постройки трансивера у меня имелись хорошие возможности. Большое помещение радиокружка, состоящее из нескольких комнат, со всеми необходимыми радиоизмерительными приборами находилось в моем распоряжении. На «оборонном» заводе по соседству с училищем, можно было выполнить кое-что из механических, а также из покрасочно-гравировочных работ.

За основу трансивера чью-либо разработку я не брал, так как был привязан к элементной базе, имеющейся у меня. Блок-схема трансивера традиционная с двумя преобразованиями частоты. Первый гетеродин, с приемной стороны, с фиксированными частотами, где используется генератор с ФАПЧ. Первая ПЧ перестраиваемая от 9,0 до 9,5 МГц. Вторая ПЧ – 500 КГц. Имеется два VFO и множество дополнительных устройств, помогающих работать в эфире. Трансивер выполнен на транзисторах и микросхемах. Оконечный каскад работает на лампе «ГУ-29». Питание анодно-экранных цепей лампы бестрансформаторное. На входе приемника используется многоконтурный неперестраиваемый преселектор и пассивный смеситель на мощных полевых транзисторах КП-902. В итоге получился малошумящий аппарат с хорошими параметрами, работающий и по сегодняшний день.

Глава XV

В 1993 году у меня появилась возможность посетить Израиль, где уже несколько лет проживала моя теща. Летом мы с женой и двумя сыновьями добрались на поезде до Одессы, а оттуда на пассажирском пароме «Дмитрий Шостакович» отправились в Израиль.

Трое суток морского путешествия по разным морям были прекрасным отдыхом. На пароме для этого предусмотрены все условия. Сауна с плавательным бассейном, спортивный зал со столами для настольного тенниса, концертный зал, шикарный ресторан и многое другое находилось в распоряжении пассажиров.

Я познакомился с судовым радистом и у него в радиорубке послушал любительский эфир на профессиональном приемнике. Отсутствие ручки плавной настройки несколько затрудняло прием, но дискретно можно было установить частоту с точностью до 10 герц. Эфир в морских условиях был исключительно прозрачным. Полностью отсутствовали трески, шорохи и всякие другие помехи.

Паром без остановок шёл с одной и той же скоростью и ровно через трое суток пришвартовался в порту города Хайфа, где мы и остановились. Святая земля приняла нас в качестве гостей на один месяц. В тот же день я позвонил в Иерусалим своему другу детства Юре, с которым не виделся двадцать лет. Он пригласил нас к себе в гости и я стал ждать этого волнующего дня встречи.

Наконец этот день настал. Я со своим сыном Мишей сел в автобус, и мы отправились в Иерусалим. Через полтора часа Юра должен был нас встречать на центральной автобусной станции. В шикарном автобусе с удобными креслами и кондиционером время бежало быстро, и мы не заметили, как поднялись в святой город Иерусалим, находящийся на высоте 800 метров над уровнем моря. Когда мы вышли из автобуса на автостанции, то встали в тень и начали искать глазами Юру среди людей. Долго ждать не пришлось. Юра заметил нас первым и бросился к нам. К моему удивлению, он мало изменился, если не считать того, что лёгкая седина коснулась его пышной курчавой шевелюры, и глаза стали более серьёзными.

После крепких рукопожатий и объятий Юра усадил нас в машину, и мы направились к нему домой. Там мы познакомились с его женой и двумя сыновьями. Жену Юры зовут Дафна. Она, весьма неплохо для коренной израильтянки, владела русским языком и очень прилично английским, чего нам вполне хватало для общения. В гостях у этой милой семьи мы пробыли целую неделю. Юра заботливо обеспечивал нас проездными билетами на все городские автобусы, а также на экскурсии по достопримечательностям святого города. Кроме этого, Юра возил нас и показывал всё, что только было возможно.

В какой-то из дней мы с Юрой поехали в одно из уникальнейших на планете мест, на Мёртвое море. Оно находится на 400 метров ниже уровня мирового океана, а перепад высот относительно Иерусалима составляет 1200 метров. Это совершенно необычное место. Тут концентрация кислорода в атмосфере намного выше, чем в других местах, из-за чего небо имеет необычный насыщенный голубой цвет. Температура воздуха здесь также выше, а температура морской воды у берега летом достигает +38°С и плотность её очень большая за счёт высокого содержания растворённой соли. Плещущаяся у берега вода больше напоминает маслянистую жидкость.

Места отдыха на берегах Мёртвого моря представляют собой оазисы среди безжизненной пустыни. Тут и бассейны с пресной и солёной водой, водные горки, душевые кабинки прямо на берегу, деревья, кустарники, трава. Вся зелень обеспечена капельным орошением. Для прекрасного отдыха есть все условия.

Быстро пробежала неделя в гостях у Юры. Мы попрощались, не зная, когда ещё увидимся, и увидимся ли вообще. Одно мы знали точно, что радиолюбительский эфир не даст нам навсегда потерять друг друга. Слухи о моём нахождении в Израиле быстро распространились среди знакомых мне людей - бывших соседей, соклассников, коллег по работе и друзей детства. У многих из них мне довелось побывать в гостях в различных городах Израиля, где случались незабываемые встречи. Прекрасный приём нам оказал Давид, родной брат Юры. Давид – 4X6DK из города Акко на своей машине устроил для нас путешествие по северу Израиля.

На протяжении ряда последних лет я почти ежедневно слышал в эфире коллективную радиостанцию из Назарета – 4Z4SZ, на которой работали дети. Часто эту станцию я встречал в различных соревнованиях и непременно в «Holyland Contest». Станция всегда гремела с большими плюсами, и я был уверен, что там используется хороший усилитель мощности. В эфире я познакомился с руководителем этой станции Михаилом, с которым часто встречался в дальнейшем. На мой вопрос об усилителе мощности, Михаил сообщил, что на станции усилителя нет и никогда не было, в чем я немного усомнился. В качестве антенны используется трехэлементный трехдиапазонный волновой канал.

Перед моим визитом в Израиль, во время очередной встречи в эфире, Михаил дал мне номер своего телефона и пригласил в гости на станцию. Находясь в Израиле, я не мог не воспользоваться этим приглашением. В один из дней я связался с Михаилом, и он объяснил мне, как до него добраться.

Город Назарет, где живет Михаил, состоит из двух частей. Нижний Назарет, это древняя библейская часть города, населенная преимущественно арабами-христианами. Верхний Назарет, относительно молодой город, построенный на холмах, с преимущественно еврейским русскоязычным населением.

Минут за сорок комфортабельный автобус домчал меня из Хайфы до Назарета. Когда я вышел из него на указанной Михаилом остановке и поднял голову, то увидел трехэлементный «Beam» на крыше трехэтажного здания. Этот район города самый высокий и открытый со всех сторон, что является идеальным местом для расположения радиостанции. Я вошел в здание, поднялся на третий этаж и сразу услышал знакомые звуки эфира. Дверь помещения радиостанции была открыта, Михаил меня уже ждал. Будучи знакомыми лишь по эфиру, мы, наконец, познакомились лично.

Несмотря на свой пенсионный возраст, Михаил Яковлевич Комиссарчик оказался подвижным и активным человеком. Он уроженец Белоруссии, ветеран Великой Отечественной войны, заслуженный тренер Белоруссии по радиоспорту, ex. UC2RD. После приезда на постоянное место жительства в Израиль, Михаил получил позывной 4X4CD, открыл коллективную радиостанцию и радиотелеграфный класс для детей при городском Доме культуры. Он добился поддержки и спонсорства муниципалитета города и других организаций.

На станцию подошли еще несколько Назаретских радиолюбителей, с которыми я также познакомился. Михаил тут же организовал угощение с его любимым греческим коньяком. Некоторое время я поработал в эфире. Встречи с земляками были особенно интересны. На станции действительно усилителя не было, но, несмотря на это, я получал великолепные рапорта от корреспондентов, которые проходили тоже громогласно. Этот эффект, несомненно, был результатом очень удачного месторасположения станции. Незаметно пробежали несколько часов приятного общения с новыми друзьями, и я отправился в обратный путь в Хайфу. К сожалению, других встреч с радиолюбителями во время отпуска в Израиле у меня не было, поскольку «нельзя объять необъятное».

Быстро пролетело время отпуска, мы попрощались с Израилем и, получив массу впечатлений, отправились на том же пароме «Дмитрий Шостакович» в родные края. Через трое суток прекрасного морского путешествия мы оказались в Одессе.

Когда добрались до железнодорожного вокзала, то оказалось, что в кассе билетов нет на ближайшие две недели. Но мы увидели, что по вокзалу активно снуют перекупщики, которые предлагают раздобыть билеты на любое направление и любой срок за двойную цену. Перспектива жить на одесском вокзале нас не прельстила, поэтому я стал договариваться о приобретении билетов с одним из них. Он куда-то ушел и не появлялся более получаса. Тем временем объявили посадку на поезд Одесса – Львов и я решил попробовать «договориться» с одним из проводников. Мне это с большим трудом удалось, и мы вчетвером устроились на двух боковых полках плацкартного вагона «с удобствами», возле общего туалета. Сервис железнодорожного путешествия резко отличался от морского, но так или иначе, мы были уже в пути.
Ближе к ночи проводник сумел выделить нам дополнительные места и к утру мы благополучно прибыли во Львов. На тамошнем вокзале обстановка полностью соответствовала одесской. Билетов в кассах нет, зато перекупщики торгуют ими по двойной цене. Тем не менее, зная по опыту, что перекупщики народ не надежный, я решил искать правды в кассе, и к удивлению, мне это удалось. Подойдя к свободной депутатской кассе, я приобрел нужные билеты, приложив к требуемой сумме «зеленую бумажку», вместо депутатского удостоверения. Прошло еще около пяти часов езды в купе скорого поезда «Москва – Прага» и мы оказались дома, в родном Мукачево. Начались трудовые будни, и жизнь снова вошла в обычное русло, оставив приятные воспоминания о нашем путешествии.

Глава XVI

Как известно, в результате начавшейся перестройки союз «нерушимый» рухнул водночасье. Вместе с плохим, рухнуло и все то хорошее, что могло бы остаться. Во всех вновь образовавшихся странах происходили примерно одни и те же процессы. Закрывались предприятия, а люди оказывались брошенными на произвол судьбы без всякой социальной защиты.

На базаре можно было встретить высококвалифицированных специалистов, торгующих тряпками, а благополучных в недавнем прошлом стариков-пенсионеров, роющихся в мусорных ящиках. Очень печальное зрелище. Складывалось впечатление, что обществу больше не требуются никакие специалисты, кроме торговцев. В считанные годы народ обнищал, а надежд на улучшение в ближайшие время, а может и в отдаленном будущем, не предвиделось.

Каждый определял свою судьбу самостоятельно, без указаний или запретов партии. Некоторые подались в криминальный бизнес или попросту в бандиты, другие, используя малейшую возможность, уехали за границу на заработки или навсегда, а кто в стужу и в зной стал прозябать на базаре, влача жалкое существование.

У меня и у жены на работе начались задержки зарплаты, а затем ее получение и вовсе стало редким событием. В нашей семье начались разговоры о возможном выезде на жительство в Израиль. Я осознавал, что это очень ответственный шаг и в случае его осуществления, придется начинать жизнь заново в мои почти пятьдесят лет. Разумом я понимал, что этот вынужденный шаг необходим, но душа не могла смириться с тем, что придется оставить все, что стало самым родным в моей жизни.

Прошло время и в 1994 году первым «созрел» для выезда мой старший сын Миша. В 1995 году уехала моя жена с младшим сыном, а через полгода дочь со своей семьей. Я остался один и, помимо работы, занимался распродажей нашего имущества, совершенно несвойственным мне занятием. Находясь в Израиле, Миша получил лицензию на работу в эфире и позывной 4Z5FU. Благодаря этому я постоянно поддерживал связь с семьей. В те тяжелые времена, когда вокруг царило упадническое настроение, любимое занятие придавало мне сил и помогало выжить.

Я регулярно продолжал встречаться с друзьями на замке, где мы осуществляли всё новые проекты по развитию «Contest QTH». Периодически я участвовал в соревнованиях и проводил интересные DX-связи. В чемпионате «IARU Contest» 1995 года мне удалось второй раз стать чемпионом мира. Это был год столетия радио, и я был награждён специальным юбилейным дипломом в честь этого события.

Между тем, время шло к отъезду. Продолжалась распродажа имущества и сбор в дорогу. Все нажитое годами отдавалось за бесценок или было раздарено друзьям и знакомым. Самое необходимое имущество, а также радиоаппаратура, измерительные приборы и радиодетали были упакованы в 12 баулов, общий вес которых составил около 0,5 тонны. Я себе плохо представлял, как смогу один с таким грузом справляться в дороге. Кроме того, для вывоза радиопередающей аппаратуры нужно было иметь разрешение министерства связи.

Находясь по делам в Киеве, я зашёл в министерство связи и поинтересовался, где может быть выдано такое разрешение. Мне объяснили, что с начала текущего года вступил в силу новый закон, согласно которому, разрешение необходимо только на ввоз радиопередающей аппаратуры и не требуется на её вывоз. Я засомневался, что об этом законе знают работники таможни, и сумел выхлопотать разрешение на вывоз в нашей областной инспекции электросвязи. Мои сомнения, как показала жизнь, в дальнейшем полностью подтвердились, и это разрешение сыграло главную роль в провозе радиоаппаратуры через границу.

Жители Закарпатской области вылетали в Израиль с будапештского аэропорта, куда добирались через пограничную станцию города Чоп. Такой путь значительно короче, чем через Киев. Плюс к этому, за каждый килограмм дополнительного веса багажа, свыше 50 кг., в Киеве следовало платить четыре доллара, а в Будапеште всего 95 центов. Приближался конец сентября 1996 года, а вместе с ним и дата моего отъезда. В один из дней мы с коллегами собрались на замке и «сыграли отвальную».

Наконец день «X» настал. Рано утром за мной заехал микроавтобус, с водителем которого была предварительная договорённость. С помощью друзей я загрузил в него весь свой багаж и отправился к месту сбора в Ужгород, откуда выезжали ещё несколько семей. Выезд и сопровождение до самолёта были очень хорошо организованы специально занимающимися этим людьми. Вскоре прибыли на пограничную станцию Чоп. Пройдя паспортный контроль, мы предстали перед таможенной службой, которая долго не могла решить, проверять ли выборочно только часть багажа, или пропустить через «телевизор» весь багаж.

Через час раздумий и согласований с начальством, они решили осмотреть весь багаж. Осмотр должен был производиться на втором этаже здания, а подъёмник не работал. Пришлось весь груз вытаскивать из микроавтобусов и вручную носить на второй этаж для проверки, а затем обратно вниз, в автобусы. Оформив все документы, мы въехали на венгерскую сторону границы. Тут никаких задержек не было, и вскоре мы покинули границу и взяли курс на Будапешт. К вечеру добрались до аэропорта. Здесь мой груз передвигать было легко, благодаря удобным тележкам, которые без особых усилий можно было катать по всему аэровокзалу. Самолёт отправлялся в двенадцать часов ночи и у меня был запас времени для прохождения всех необходимых процедур.

Находясь в зале аэропорта, я обратил внимание, как молодой парень лет 22-23, проходя мимо меня, пристально вглядывался в значок на моём пиджаке. Это был самодельный значок из латуни с моим позывным, изготовленный методом травления при помощи переводного шрифта. Буквы на нём рельефно выделялись и были отполированы, а поэтому хорошо видны.

Через некоторое время этот парень подошёл ко мне и на русском языке с сильным акцентом поинтересовался, а затем удостоверился в том, что я являюсь радиолюбителем-коротковолновиком. Мы познакомились. Его звали Лоци. Он был работником аэропорта, а также оператором одной из клубных радиолюбительских станций Будапешта. Наша беседа проходила на смеси из русского, английского и венгерского языков. Лоци сообщил, что мы с ним встречались в эфире в различных соревнованиях и мой позывной ему знаком. Своего позывного у него пока не было, хотя на клубной станции он работал уже давно. В честь нашей встречи я подписал для Лоци свою QSL-карточку, и он пошёл по своим рабочим делам.

Мы расстались, как оказалось, ненадолго. Вскоре объявили о начале регистрации пассажиров и взвешивании багажа на наш рейс. Я со своими двумя тележками, нагруженными доверху, поспешил к нужному месту и оказался в числе первых. Тут с удивлением обнаружил, что взвешиванием занимается Лоци. Он подошёл ко мне и сказал, чтобы я не спешил и сдал багаж самым последним, а если самолёт окажется недогруженным по багажу, то он зарегистрирует мой груз по льготному тарифу, с большой скидкой в оплате за лишний вес. Я отошёл и стал ждать.

Видя, какое несметное множество багажа после взвешивания уходит на транспортировочной ленте через нишу в стене в другое помещение, я на чудо не надеялся. Но вот последние чемоданы скрылись за стеной и Лоци приступил к взвешиванию моего багажа, сказав при этом, что загрузка самолёта составляет около 70%. Вес моих баулов без ручной клади оказался 475 кг., а лишний вес, подлежащий дополнительной оплате – 425 кг. Итак, по существующему тарифу сумма оплаты составляла 400 долларов США. Лоци выписал мне квитанцию на сумму в 200 долларов, которую я и оплатил.

Что это был за льготный тариф, и на кого он распространяется, я не знаю и по сей день, но уверен, что независимо ни от чего, во всём мире существует радиолюбительская солидарность и взаимоуважение. Я попрощался ещё раз с этим приятным человеком, и, уже без порядком надоевшего мне багажа, отправился в предполётный зал ожидания.

Здесь я неторопливо поужинал, доев свой дорожный провиант, а вскоре объявили посадку. «Боинг» на лётном поле казался каким-то маленьким, а внутри напоминал длинный автобус. Людей было много, багажа полно, как я видел при регистрации, и невольно закрадывалась мысль, что самолёту будет нелегко поднять в воздух такую тяжесть. Но вопреки этому, самолёт после стремительного недолгого разбега легко оторвался от земли и круто ушёл в ночное небо, оставляя за собой удаляющиеся огни Будапешта. Вместе с этими огнями уходила в прошлое большая и лучшая часть моей жизни. После долгого и трудного дня можно было немного расслабиться в удобном кресле и отдохнуть.

Почему-то не спалось. В голове путались всякие мысли. Трудно было представить себя в роли вновь испечённого гражданина Израиля, не знающего ни языка, ни обычаев этой страны. Также не представлялось, как я, русский человек, рождённый русскими родителями, буду воспринят еврейским окружением, не буду ли чувствовать себя изгоем?

Забегая вперёд, хочу сказать, что, живя на этой земле уже около десятка лет и побывав в различных ситуациях во многих местах, я никогда не ощущал какого-либо неравенства. Никто ни разу, даже намёком, не дал мне понять, что я «какой-то не той» национальности, хотя я никогда её не скрываю, и в шутку называю себя «евреем по жене». Я понял, что этот древний многострадальный народ, всё повидавший за долгую историю существования, не утративший своего благородства, сохранивший язык, культуру и традиции, имеет мощный иммунитет против национализма, этой заразной болезни нашего времени, этого сифилиса человеческой души.

Прошло чуть более двух часов полёта, и наш самолёт начал снижаться. Всё более яркими становились огни Тель-Авива. Вот уже стали отчётливо видны автомобили на улицах освещённого города. Появилась длинная и яркая стрела взлётно-посадочной полосы. Звук двигателей перешёл на более низкие тона и через минуту-другую самолёт своими колёсами коснулся земли и покатился по бетонной дорожке аэродрома. В этот момент все пассажиры громко зааплодировали. Как оказалось, таким способом здесь принято выражать благодарность экипажу за благополучное завершение рейса и окончание всяких волнений и переживаний, неизбежно присутствующих в полёте.

После длительного оформления вновь прибывших в аэропорту и выдачи необходимых документов, всем был предоставлен транспорт, бесплатно доставивший людей по указанному адресу в любом городе страны. Я со своим большим багажом, занявшим всё пространство микроавтобуса, отправился в Хайфу, где предстояла встреча с родными, которых я уже давно не видел. Прямо с дороги водитель с помощью мобильного телефона связался с ними и сказал, чтобы выходили встречать. Так началась моя израильская жизнь.

Глава XVII

Через несколько дней я на полгода сел за парту в школе. Это потребовалось мне для изучения языка, и я снова ощутил себя, в свои 50 лет, учеником. После окончания этого заведения я перестал быть полностью «глухонемым». Кое - что стал понимать и слегка «ворочать языком» на иврите. В течение всего времени обучения государство ежемесячно оплачивало мне прожиточный минимум и стоимость учёбы.

Через неделю после моего приезда в Израиль в Тель-Авиве состоялась международная радиолюбительская конференция I-го региона IARU. На ней присутствовало много официальных лиц, чиновников от радиолюбительства, а также много известных и уважаемых радиолюбителей со всех уголков мира.

После завершения этого форума Михаил – 4X4CD пригласил к себе в Назарет присутствовавших на конференции от России Якова Семёновича Лаповка – UA1FA и Бориса Степанова – RU3AX. Привёз их на своей машине из Тель-Авива очень известный и уважаемый радиолюбитель Марк – 4Z4KX. Был приглашён на эту встречу и я.

Вначале мы собрались в радиоклубе Назарета, возглавляемом Михаилом. Тут в торжественной обстановке Борис Степанов вручил награды для клубной станции – 4Z4SZ за победу в международных российских соревнованиях. Затем Михаил пригласил нас в ресторан, где мы отметили встречу и хорошо пообедали за приятной беседой. Я был очень рад личному знакомству с Яковом Семёновичем Лаповком, с этим известным радиолюбителем, неутомимым конструктором любительской аппаратуры и скромным, открытым человеком. Его опубликованные конструкции легли в основу самодельных аппаратов или были целиком повторены сотнями радиолюбителей.

Иногда в эфире раздаются упрёки в адрес Лаповка, что, мол, сам он работает на японском фирменном трансивере, а не на трансивере собственной конструкции. Таким любителям, видимо невдомёк, что Яков Семёнович создавал аппаратуру для массового повторения с использованием доступной элементной базы и не сложную для изготовления и ремонта, не содержащую излишеств, но в то же время, с довольно высокими основными параметрами. При этом он не ставил своей целью конкурировать с японскими фирмами. Современные же промышленные аппараты создаются коллективами из десятков инженеров-разработчиков и конструкторов на предприятиях с неограниченными возможностями. Для них доступна любая элементная база и самое современное технологическое оборудование. Ремонт таких аппаратов порой очень сложен, а иногда и невозможен вообще из-за применения современной технологии сборки. Синтезаторы с использованием микропроцессорной техники в современных трансиверах дают массу преимуществ и удобств пользователю. Однако ни повторить, ни создать в домашних условиях такой аппарат невозможно.

Порой некоторые горе-радиолюбители со злой иронией называют одну из конструкций Лаповка «Я строю не дострою», от названия публикации «Я строю КВ-радиостанцию». Считаю, что это меткая и очень точная фраза, но только относится она к самим критикам, по причине нехватки у них технической «грамотёнки». Как правило, у таких «конструкторов», не способных повторить и довести до рабочего состояния готовое изделие, в арсенале измерительной техники используется, в лучшем случае, старенький тестер и «неонка», но при этом гонор и мания величия необычайно велики.

После прогулки по городу, на которую мы отправились, посидев и разомлев от сытного обеда в ресторане, Михаил пригласил нас к себе домой на чай-кофе. Здесь мы провели несколько часов в приятной дружеской атмосфере, после чего распрощались, сохранив в сердцах память об этой прекрасной встрече.

Прошло уже несколько недель моей жизни в Израиле и мне пора было получить израильский радиолюбительский позывной. Миша, мой сын, знал, где в Тель-Авиве находится министерство связи и куда следует обращаться. Я собрал необходимые документы, и мы с Мишей отправились в Тель-Авив.

В отделе выдачи лицензий все формальности уладились очень быстро. Мои данные были внесены в компьютер, и менее чем через час я получил лицензию категории «В» и позывной - 4Z5JK на основании моей предыдущей лицензии в Украине. С этого дня я мог работать в эфире с выходной мощностью 250 ватт. Лицензию категории «А», израильский экстракласс с разрешённой мощностью 1,5 кВт., мне сразу не дали, объяснив, что это решается экзаменационной комиссией, которая собирается один раз в год.

На крыше дома, где мы тогда снимали квартиру, я растянул многодиапазонный диполь и начал работать в эфире. О серьёзной работе в соревнованиях с такой антенной не могло быть и речи. Но я не терял надежды на продолжение своей спортивной деятельности, хотя плохо себе представлял, где и как это будет происходить.

Однажды весной 1997 года мне позвонил из Назарета Михаил Яковлевич, с которым мы поддерживали постоянный контакт, и предложил принять участие в соревнованиях «Holyland Contest» в составе команды клубной станции – 4Z4SZ. Я охотно согласился. Антенн для НЧ-диапазонов на станции не было.

Пришлось прямо перед началом соревнований натянуть какую-то «верёвку», которая согласовывалась через тюнер. Позже мне пришлось серьёзно заняться изготовлением и настройкой антенн для 40, 80 и 160 м. диапазонов, работа на которых стала после этого эффективной.

В последующие годы участие нашей команды в этих соревнованиях стало традицией, и каждый год в командном зачёте мы занимали первое место. На эти соревнования я всегда привозил свой трансивер, усилитель мощности, которого не было на станции, и всякую вспомогательную аппаратуру, облегчающую работу в соревнованиях.

Из года в год состав команды был неизменным. В неё входили радиолюбители из Назарета, а также из других городов: Григорий - 4Z5AF, потомственный и очень увлечённый радиолюбитель из Назарета, Леонид – 4Z5JM, человек не мыслящий своей жизни без радио, DX-man, конструктор, всегда остроумный и весёлый, кладезь бесчисленного количества шуток и анекдотов, ставший моим хорошим другом, также из Назарета, Давид – 4X6DK из города Акко, обладатель самых престижных дипломов мира, родной брат моего друга детства Юры – 4Z4TA, проживающего в Иерусалиме, Игорь – 4Z5FW из Хайфы, активный радиолюбитель и большой поклонник различных соревнований, и я, «собственной персоной», тоже из Хайфы, назначенный капитаном команды.

Михаил Яковлевич – 4X4CD, по кличке «дед», организатор и бессменный начальник Назаретского радиоклуба. Он обладает завидной энергией и активностью, несмотря на почтенный возраст – далеко за семьдесят, является учредителем и менеджером клубных дипломов «Шалом» и «Шалом – 2000».

Во время соревнований он постоянно заботится о том, чтобы мы, не дай Бог, не были голодными, а после окончания соревнований открывает сейф и достаёт свой любимый греческий коньяк, предлагая отметить успешный финал. Затем он сам оформляет отчёт и отправляет его в судейскую комиссию.

Глава XVIII

Быстро пролетели полгода моего обучения языку и наступила пора начинать трудовую деятельность. Я зарегистрировался на бирже труда и параллельно стал искать работу сам. По газетному объявлению я поступил на работу «печником» в фирму, занимающуюся ремонтом и обслуживанием электрических и микроволновых печей. В этой фирме я проработал меньше месяца, так как от коллег-радиолюбителей узнал, что освободилось место в небольшой фирме, которая занимается разработкой и постройкой радиовещательных и телевизионных передатчиков, а также антенн и сопутствующего оборудования.

При первой же возможности я пошёл туда и познакомился с владельцем фирмы. Им оказался молодой, образованный, жизнерадостный и общительный человек по имени Сергей Шведченко, выходец из Румынии, имеющий в своей родословной предков множества национальностей.

Он свободно владеет семью языками, в том числе и русским, и сам затрудняется определить, какой из языков знает лучше. С самого детства Сергей является заядлым радиолюбителем. В Румынии у него был позывной Y03RU, и он был чемпионом страны по спортивной телеграфии. В Израиле его позывной - 4X6UJ. Сергей сначала был очень активен на КВ, затем он увлёкся работой через Луну на диапазоне 1200 МГц., а позже оказался полностью «поглощённым» компьютером.

Но, кроме того, и в первую очередь, Сергей грамотный инженер, выполняющий самые сложные и ответственные работы в фирме. После часовой беседы за чашкой чая с печеньем, я был принят на работу с двухнедельным испытательным сроком. После трёх дней работы шеф подошёл ко мне и сказал, что испытательный срок я уже прошёл и зачислен в постоянный штат сотрудников фирмы, где я работаю и по сегодняшний день.

Параллельно с началом трудовой деятельности начались хлопоты по переселению в новую, купленную нами квартиру, которая находится на четвёртом этаже нового четырёхэтажного дома с плоской крышей.

Крыша, длиной 19 и шириной 11 метров имеет по периметру бортик метровой высоты, что удобно для крепления оттяжек при установке антенн и повышает безопасность во время этих работ. С самого начала я завладел крышей на правах «полновластного хозяина». В центре установил четырёхметровую ферму треугольного сечения, подаренную моим шефом, из которой выдвигается телескопическая мачта. Общая высота над крышей составляет 13,5 метров. По углам крыши установлены четыре дополнительных мачты высотой по 3,5 м. На мачтах растянуто полотно «пирамиды» для 80-метрового диапазона. На вершине центральной мачты находится герметичная коробка с вакуумными реле и катушкой.

С помощью переключения отводов катушки можно двигать резонансную частоту антенны. При работе на 40-метровом диапазоне «пирамида» с помощью реле разделяется на два треугольника, которые питаются каждый по своему кабелю и фазируются на рабочем месте. Для работы на 160-метровом диапазоне к центральным точкам горизонтальных проводников пирамиды с помощью реле добавляется ёмкостная нагрузка, состоящая из двух проводов, сходящихся к мачте и высоковольтного конденсатора между ними. С центральной мачты дополнительно растянуты антенны «Inv.V» для «WARC» - диапазонов с общим питанием. В семи метрах от центральной мачты установлена ещё одна мачта, высотой 12 метров для трёхэлементного «волнового канала» на ВЧ – диапазоны.

Таким образом, на относительно небольшой площади своей крыши мне удалось соорудить антенны для всех КВ – диапазонов. Правда, месторасположение самого дома не очень удачное, так как южное и юго-западное направление прикрыты горой, поэтому связь с Африкой и Южной Америкой затруднена. К сожалению, в условиях городов приходится мириться со многими негативными факторами, в том числе и при осуществлении радиосвязи.

На крыше нашей фирмы тоже находились антенны для любительских диапазонов. Четырёхэлементный «волновой канал» для 10.15, и 20 - метровых диапазонов, а также многоэлементные антенны для УКВ были установлены на 22 – метровой мачте. Рядом на более низкой мачте находилась параболическая антенна диаметром пять метров для работы через Луну на «космических» диапазонах.

На моём рабочем столе стоял КВ- трансивер «IC-735», который был постоянно включён, а я, параллельно с работой, слушал беседы радиолюбителей. За несколько лет я очень полюбил этот аппарат и приобрёл его у своего шефа. Место трансивера на рабочем столе занял старенький КВ-приёмник, стоявший до этого на полке.

При работе в различных соревнованиях чувствовалась нехватка цифрового магнитофона, к которому я привык, работая с родного «Contest QTH» на замке. И я занялся его разработкой и изготовлением на базе микросхемы ISD-1000, которую мне подарил мой шеф Сергей. В итоге получилась малогабаритная универсальная конструкция, работающая в телефоне и телеграфе, сопрягающаяся с любым трансивером и имеющая 20 секунд памяти, разбитых на четыре канала.

Проживая в Израиле, я познакомился со многими коллегами-радиолюбителями. Специально для личных встреч здесь проводятся различные конференции, фестивали, пикники. На них съезжаются радиолюбители со всей страны, и многие знают друг друга лично. Такие встречи сближают радиолюбителей, для многих из которых не чужда техническая взаимовыручка, существовавшая когда-то в бывшем союзе.

Организатором русскоязычных любителей Израиля уже несколько десятков лет является Марк – 4Z4KX. Радиолюбительство давно стало его образом жизни. Он обладатель многих трудновыполнимых дипломов мира, член элитарных радиолюбительских клубов, страстный коллекционер телеграфных ключей и человек от природы наделённый необыкновенными организаторскими способностями.

«Крёстным отцом» русскоязычных радиолюбителей стал Мирон – 4X6XQ. Место его работы находится недалеко от министерства связи в Тель-Авиве, и он сопроводил туда для получения лицензий большинство любителей, прибывших из стран бывшего союза, число которых уже перевалило за 200 человек.

Артур, 4x4DZ всегда увлечён интересными радиолюбительскими идеями, которые воплощает в своей маленькой радиорубке и на крыше многоэтажного дома, большой любитель и активный участник соревнований и человек, для которого помощь другим радиолюбителям является первостепенной и святой обязанностью.

Захар, 4Z5AX, обладатель многочисленных наград за победы в различных соревнованиях, а также обладатель множества интересных радиолюбительских дипломов.

Дмитрий, 4Z5CP, большой почитатель RTTY. Участник и призёр многих RTTY соревнований.

Леонид, 4Z5FL и Александр, 4Z5KJ – любители, увлечённые работой из автомобиля, получающие от этого огромное удовольствие и имеющие свои немалые достижения. Много интересных коллег-радиолюбителей, как местных, так и приезжих живёт в этой стране. Обо всех не расскажешь. Каждую субботу в 7.30 GMT на «сороковке» проводится русскоязычный «круглый стол», который ведёт Марк – 4Z4KX. Тут, как правило, идёт обмен новостями и радиолюбительскими планами на будущее.

Глава XIX

Прожив в Израиле около двух лет, я начал задумываться о получении лицензии класса «А». Она открывала возможность официально эксплуатировать усилитель с выходной мощностью 1,5 кВт. Построить такой усилитель с бестрансформаторным питанием было моей давней мечтой. Успешный опыт постройки менее мощной аппаратуры с таким способом питания у меня уже был.

Многие Израильские радиолюбители к получению лицензии класса «А» относятся «прохладно», так как кроме сдачи сложного экзамена, необходимо в обязательном порядке менять позывной, чтобы в его префиксе была цифра «1». Мне в этом плане терять было нечего. К своему израильскому позывному 4Z5JK я сильно привыкнуть не успел, и поменять его было не жалко.

Собрав необходимые документы, я представил их комиссии, которая, учитывая все мои радиолюбительские спортивные заслуги и почти сорокалетний стаж работы в эфире с одной стороны и слабое знание языка с другой, решила выдать мне лицензию класса «А». Предстояло выбрать себе позывной.

В выборе префикса было только два варианта – 4X1 или 4Z1, а в выборе суффикса вариантов было великое множество. Префикс 4X1 мне понравился больше, а суффиксом стали инициалы самых дорогих людей в жизни каждого человека, своих родителей, к сожалению, уже покойных. Имена Иван и Мария в составе моего позывного стали моим эфирным именем – 4X1IM.

Вскоре я приступил к постройке полуторакиловаттного усилителя мощности на лампе ГУ-43Б. Высоковольтный бестрансформаторный блок питания был изготовлен в виде отдельной конструкции по схеме с умножением напряжения и использованием двух полупериодов, на базе малогабаритных электролитических конденсаторов, а затем был встроен в корпус усилителя.

Несмотря на большое количество конденсаторов, 48 штук 470 мкФ. На 400 в. и двух по 3300 мкФ. На 400 в., блок получился малогабаритным, весом всего 5,8 кг. Нагрузочная характеристика также оказалась весьма неплохой. На холостом ходу выходное напряжение составляет 3240 в., при стандарте сетевого напряжения 230 вольт, а при нагрузке на мощный резистор в 3 ком. (ток 1 А.), напряжение на выходе точно 3000 вольт. Вес всего усилителя составил чуть более 20 кг. Малые габариты и вес усилителя сделали его транспортабельным и, благодаря этому, он в составе всей моей аппаратуры многократно побывал в Назарете для участия в соревнованиях.

Кроме ежегодного командного участия в «Holyland Contest», начиная с 1997 года, я каждый год участвовал в чемпионате мира «IARU Contest» в индивидуальном зачёте. Прекрасное месторасположение станции, выгодное географическое положение (максимум очков при работе с Европой), а также многолетний опыт работы в соревнованиях давали надежду на высокий результат. И эта надежда со временем оправдалась. Четыре года подряд с 1997 по 2000 год я занимал второе место в мире, а в 2001 году занял первое место, таким образом, третий раз, став чемпионом мира, но уже работая из Израиля.

Каждый раз я приезжал в Назарет на станцию почти за сутки до начала соревнований, обычно к четырём-пяти часам вечера в пятницу. К этому времени различные конторы, находящиеся в здании, уже прекратили работу, а работники разошлись, так как в пятницу в Израиле короткий рабочий день, а у некоторых свободный перед субботой, всеобщим выходным днём. Михаил Яковлевич встречал меня, передавал ключи от помещения станции и уходил домой, пожелав мне удачи.

Я оставался наедине с самим собой и предстоящими соревнованиями. Неспеша, расставлял и подключал свою привезенную аппаратуру, слушал эфир и делал пробные связи на различных диапазонах, зондируя прохождение. В помещении станции кондиционера нет и летом, в послеобеденное время, было довольно жарко. Выручал большой вентилятор и одетая на голое тело, обильно смоченная водой, футболка.

С заходом солнца, температура на улице быстро падала, начинался прохладный ветер, и в помещении становилось приятно. Перед соревнованиями я старался максимально расслабиться, отключиться от всех мирских забот и выспаться впрок. Поздним вечером я выключал аппаратуру и переходил в находящийся рядом большой спортивный зал, где, сделав высокий настил из толстых матов, застелив привезенной простынёй, положив подушку и одеяло, укладывался на ночлег.

На улице, в канун субботы, воцарялась полная тишина, лишь изредка нарушаемая проездом одинокого автомобиля. Через широкие окна зала далеко внизу был виден утопавший в ночных огоньках, древний библейский Назарет, христианская часть города. Пора отдыхать. До чемпионата остаётся не более 15 часов.

Утром, когда можно бы поспать, почему-то не спится, сказывается многолетняя привычка рано вставать. Встаю с надеждой, что ещё удастся подремать до начала соревнований. Включаю аппаратуру, умываюсь, затем завтракаю, одновременно прослушивая эфир. Окончательно проверяю согласование усилителя с антеннами на каждом диапазоне, делая соответствующие пометки на ручках настройки, и приступаю к приготовлению бутербродов на весь период соревнований.

В качестве питья лучше всего зарекомендовал себя крепкий зелёный чай с большим количеством лимонного сока и мёдом. Такой напиток в охлаждённом виде поддерживает тонус, хорошо бодрит, но не перевозбуждает и способствует высокой работоспособности.

До начала соревнований удаётся поспать ещё часа два с половиной и плотно пообедать. Минут за сорок до начала прослушиваю диапазоны, решая, на котором из них стартовать. Начинается лёгкий «предстартовый мандраж», состояние, знакомое многим спортсменам в различных видах спорта. ВЧ-диапазоны очень оживлённые. Многие участники «забивают» себе частоту заранее, проводя на ней короткие связи задолго до начала соревнований.

И вот 12.00 GMT. Эфир буквально взрывается. Начался 24 часовой марафон. Свободную частоту найти практически невозможно. Во время первого часа соревнований я обычно принимаю тактику сбора множителей по диапазонам. Затем, когда общий хаос как-то упорядочивается, занимаю свободную частоту на одном из диапазонов и работаю на общий вызов.

По мере уменьшения наплыва зовущих станций, перехожу на другие диапазоны. Время от времени поворачиваю антенну для того, чтобы взять новые ITU-зоны, являющиеся множителем. При повороте на северо-восток возникает «рой» зовущих японских станций, которые дают мне мало очков, так как находятся со мной на одном континенте, но отнимают много времени. Снова поворачиваю антенну на северо-запад, боком к Японии, и «рой» исчезает. Европейский «рой» значительно предпочтительнее.

К позднему вечеру на ВЧ-диапазонах европейские станции постепенно пропадают и всю ночь, до утра, проходят американцы. Ночью, при хорошем прохождении, работаю только на ВЧ-диапазонах. Но время от времени отлучаюсь на НЧ-диапазоны для поиска новых множителей.

Однажды работаю ночью на «двадцатке». Хорошо проходит американский континент, и длительное время удаётся держать довольно высокий темп. Но вот один из американцев после связи со мной предлагает перейти на 15 метров, так как там, якобы, исключительно хорошее прохождение. Он назвал частоту и сказал, что будет на ней меня ждать и внесёт мой позывной в DX-кластер. Я засомневался в исключительности прохождения на «пятнадцати», решив, что ему просто нужен там мой множитель, но на всякий случай перешёл.

На «пятнадцати» действительно на моей частоте образовался сумасшедший «pile up» и за два часа работы я провёл около 400 связей. С наступлением рассвета 15-метровый диапазон будто кто-то отключил рубильником, всё пропало враз и я пошёл по другим диапазонам в поисках множителей.

Наступило воскресное утро, а вместе с ним и первый рабочий день недели в Израиле. В шесть часов раздались звонкие голоса уборщиц, стук ведер и прочие звуки, сопровождающие уборку помещений. Комфорт полного одиночества закончился. С привычной работы с помощью «VOX» пришлось перейти на педаль и полностью закрыть дверь.

Вскоре шум стих, так как уборщицы ушли на нижние этажи. Но это длилось недолго. Стали приходить посетители в различные службы, находящиеся в здании. Они блуждали по коридорам, кого-то искали, поминутно открывали дверь, что-то спрашивали, звонил телефон, который пришлось отключить.

С приходом Михаила Яковлевича наступило облегчение. Я на ключ замыкаюсь в радиорубке, а он в соседнем помещении радиокласса принимает людей, приходящих к нему и отвечает на телефонные звонки. Температура в радиорубке растёт и, несмотря на постоянно работающий вентилятор, столбик термометра упрямо ползёт к 30°С. Благодать ночного температурного режима завершилась.

Смачиваю в воде и надеваю на себя футболку, приоткрываю дверь и становится легче. Утреннее прохождение, как правило, не балует. Эфир делается какой-то «вялый». И эта вялость передаётся моему общему настроению. Поиск новых множителей результата не даёт и выручает меня лишь цифровой магнитофон, бодрым голосом посылающий вызовы в эфир.

Время от времени кто-то отвечает, добавляя очки в общую копилку. Часам к десяти по GMT прохождение заметно улучшается и порой удаётся удерживать хороший «pile up». Но время неумолимо движется к финишу, и вот табло электронных часов известило о конце соревнований. Кое-кто по инерции продолжает вызывать, но коллеги ему «хором» сообщают, что уже поздно, соревнования окончены. Весь эфир как-то странно пустеет, Я укладываю в сумки свою аппаратуру, прощаюсь с Михаилом Яковлевичем и уезжаю домой, мечтая выспаться после суток бодрствования и напряжённой работы.

Глава XX

Наступает длительный и ответственный период написания отчёта, поиска повторных связей, подсчёта очков и общего множителя. Всему этому я уделяю большое внимание и делаю очень аккуратно. К сожалению, работая в соревнованиях и при оформлении отчёта, я компьютером не пользуюсь, так как у меня нет достаточных навыков быстрой работы на клавиатуре. Приходится всё делать по-старинке.


В связи с этим я иногда вспоминаю поразивший меня случай. Как-то в первой половине шестидесятых годов я, тогда ещё начинающий радиолюбитель, со своими коллегами-сверстниками побывал во Львове. Там мы посетили радиоклуб, где встретились и познакомились с очень известной и знаменитой радисткой и радиолюбителем Мариам Бассиной – U5BB, ныне уже покойной.


Во время нашего общения кто-то занёс ей пару рукописных листов и попросил срочно отпечатать. На наших глазах развернулось фантастическое действо. Она быстро вставила чистый лист бумаги в пишущую машинку и буквально замолотила пальцами обеих рук по клавишам. Скорость была такая, что движения пальцев сливались в размытое изображение, висящее над клавиатурой. Никогда ничего подобного я не видел. Буквально в считанные минуты была отпечатана страница убористого текста.


Очень приятно наблюдать за работой современных операторов, молодых ребят, которые «срослись» с компьютерной клавиатурой и ручка с бумагой на операторском столе для них стали лишними предметами. Компьютер, без сомнения, является хорошим помощником во время соревнований и избавляет от рутинной работы после них.


Молодой цепкий разум позволяет освоить компьютерную технику и овладеть клавиатурой до очень высокого уровня в короткий срок. Не очень молодому человеку для этого нужна большая настойчивость и сила воли. А где их взять?


В 2001 году, отработав в очередной раз в чемпионате мира «IARU Contest», как всегда в начале августа я выслал отчёт в США, в адрес судейской комиссии. В конце октября получаю письмо от контест-менеджера, в котором он отмечает мой высокий результат и пишет о том, что если я отправляю бумажный отчёт, то приложенный список повторных связей следует составлять в алфавитном порядке.

Я был этим удивлён, так как всегда писал его по диапазонам в хронологическом порядке. Далее следовало, что если я не представлю этот список в нужном варианте до 1 января, то буду снят с зачёта. У меня закралась мысль о том, что «бедного еврея» хотят попросту «зарубить». Настроение моё было не на высоте, и я решил посоветоваться с Захаром – 4Z5AX, как мне быть, действовать дальше или плюнуть на всё. Захар посоветовал мне бороться и отослать им, что они требуют.


Я вновь засел за работу, с черновика переписал повторные связи, но уже в алфавитном порядке, и отослал менеджеру. Через несколько недель получаю от него ещё одно письмо, где он сообщает, что я его не правильно понял. Он имел в виду, что в алфавитном порядке нужно переписать весь отчёт, чтобы показать повторные связи. На это я ответил, что работаю в «IARU Contest», как и в других соревнованиях, уже много лет и никогда никаких претензий не было. Проверку на повторы я делаю очень тщательно, сверяя позывные по последней букве. Написанные таблицы позывных по этому принципу, уничтожаю за ненадобностью после отправления отчёта. Я уверен, что в моём отчёте нет ни одной неотмеченной повторной связи.


Я знал, что по условиям соревнований предоставление такого полного списка не требуется, но судейская коллегия оставляет за собой право потребовать от участника соревнований любую, интересующую её дополнительную информацию по отчёту.


Прошло некоторое время, и я получаю от менеджера третье письмо, в котором он пишет, что ввиду моего высокого результата, в порядке исключения, мой отчёт был введен в компьютер для тотальной проверки всех связей. Он поздравил меня с тем, что я не снят с зачёта и пожелал успехов. В ответном письме я поблагодарил его и поздравил с наступающим Новым годом. Результат моего участия в соревнованиях по-прежнему был неизвестен и я с нетерпением ждал его.


Официальные результаты чемпионата «IARU Contest» были опубликованы в мартовском номере американского радиолюбительского журнала «QST» за 2002 год. Мой результат оказался на первом месте в мире с очень большим отрывом от второго места. Я был этим немало удивлён, так как обычно результаты от места к месту идут довольно плотно. Проанализировав результаты других участников, я заметил, что команда россиян – P3A, работавшая с Кипра, также лидирует в своей подгруппе с большим отрывом. Из этого я сделал вывод, что кроме всего прочего, победе посодействовало очень хорошее прохождение, посетившее наш регион.

Глава XXI

В последние годы в гостях у радиолюбителей Израиля побывали коллеги из разных стран. Некоторые с целью поработать отсюда в соревнованиях, другие просто, как туристы. Хорошо запомнились встречи с известными и уважаемыми радиолюбителями из России Виктором – UA1MU, из Санкт-Петербурга, а позже с Владимиром – RU3HD из Пушкино, Московской области, который приезжал на шестидесятилетие к своему давнему другу Александру – 4X4FC.

Я также побывал в нескольких странах СНГ. В Молдавии очень приятной и незабываемой была встреча и личное знакомство с Василием – ER4DX. Самодельное антенное хозяйство этого увлеченного радиолюбителя поражает своей грандиозностью и величием, а результативность работы с DX-станциями соответствует антенному оборудованию.


В белорусском городе Гомеле я встретился и познакомился с Иосифом – EW8CZ и с разработчиком профессиональной и любительской антенной техники, Владимиром – EW8AU. Также в очередной раз я побывал на коллективной станции EW8WA, бывшей UC1OWA, команда которой, состоявшая из мастеров спорта международного класса, неоднократно была чемпионом мира и победителем различных международных соревнований. К сожалению, в последние годы бытовые проблемы членов команды станции сильно ослабили её активность.


Конечно, побывал я и в родном городе Мукачево, на незабываемом «Contest QTH» на замке. Мой друг Саша – UT7DX с коллегами поддерживает всё «хозяйство» в полном порядке, совершенствуя и оснащая станцию компьютерной техникой. За время моего многолетнего отсутствия, здесь появился ещё один Саша – UT7DK, молодой человек, серьёзно увлёкшийся работой в соревнованиях и за несколько лет выросший до звания мастера спорта. На одном из бастионов замка у нас состоялась тёплая встреча с друзьями, сопровождаемая традиционным шашлыком и беседами до поздней ночи.


Спустя несколько месяцев после моего визита в Мукачево, я узнал приятную новость, что мой друг и соратник по многолетней деятельности на «Contest QTH» Александр Ковач – UT7DX удостоен высокого звания «Заслуженный мастер спорта». Этого же звания удостоен ещё один наш земляк из Ужгорода, выше упоминавшийся Вячеслав Баранов – UT5DL. Их пожизненная преданность радиолюбительству и радиоспорту была оценена по заслугам.


Находясь где-нибудь в других городах или странах, всегда приятно встретить своих коллег, с которыми знаком по эфиру или не знаком вовсе. В наше время компьютерная техника и Интернет даёт возможность увидеть радиолюбителей и познакомиться с их аппаратурой, антенной техникой и достижениями не выходя из дома. У многих наших коллег во всём мире имеются свои прекрасные странички в Интернете, позволяющие это сделать.


Душа радуется, когда знакомишься с коллективами таких станций, как RU1A и RL3A, их техникой и совершенно немыслимым антенным хозяйством. Спасибо ребятам за подробную информацию и возможность познакомиться. Глядя на всё, что сделано этими коллективами, включая результаты работы в соревнованиях, вспоминается первая часть старой поговорки: «Желание - это тысячи возможностей, а нежелание – это тысячи причин».


Когда бы мы ни включили приёмник на тех или иных любительских диапазонах, всегда слышны работающие станции. Для огромного числа радиолюбителей планеты эфир является родным домом. Во многих странах, ставших на демократический путь развития, уходит в прошлое эфирная шпиономания, а вместе с ней и жёсткий контроль над работой любительских радиостанций.


Всё чаще вместо стандартного регламентированного штампа проведения радиосвязи с лаконичным обменом рапортами, можно услышать нормальную человеческую беседу, порой несколько выходящую за рамки чисто радиолюбительской тематики. Думаю, что в наше время это вполне допустимо. Однако, с ослаблением эфирного контроля, у некоторых радиолюбителей полностью пропал, а у иных и вовсе не появился, необходимый самоконтроль, а вместе с ним и чувство меры.


К сожалению, не так уж и редко некоторые индивидуумы, не хочу называть их радиолюбителями, выскакивают в эфир, как «чёрт из табакерки» со сквернословиями и оскорблениями в адрес работающих любителей. Находясь зачастую в нетрезвом состоянии, они выливают в эфир всю грязь своей чёрной души, позоря в первую очередь себя и омрачая настроение другим. От таких моральных уродов, случайно затесавшихся в семью радиолюбителей, следует избавляться, ибо эфир для радиолюбителя всегда должен оставаться святым местом, как храм для верующего человека.


Наше удивительное и прекрасное увлечение не имеет ни границ, ни возрастных или каких-либо других ограничений и поистине счастлив тот, кто, независимо от обстоятельств, несёт его через всю жизнь, от раннего детства до позднего «дедства», то есть, до глубокой старости.

P.S.Когда эта повесть была уже практически завершена, из Назарета пришло печальное сообщение о том, что на восьмидесятом году жизни скончался страстный радиолюбитель и прекрасный человек Михаил Яковлевич Комиссарчик - 4X4CD. Через радиолюбительский эфир и интернет весть об этом облетела весь мир. Со всех континентов (включая Антарктиду, где сейчас находится в качестве полярного радиста Владимир-RU3HD) были получены соболезнования от радиолюбителей, воспринявших уход из жизни Михаила Яковлевича как личную утрату.

73! 4X1IM г. Хайфа, Израиль 2005 г.